Подмена
Шрифт:
— Он обследует место гибели экспедиции.
— А что его интересует: остатки баржи или бочка с… — Таня не договорила, потому что ныряльщик пристально посмотрел в их сторону. Они отползли, оттащили ружье и мешок и выглянули в другом месте. Человека внизу не было. — Нырнул он, что ли? — прошептала Таня.
— Наверно, оделся и ушел.
— Петька, а может, с ним целая банда?
— Идем на стойбище, вдруг они туда нагрянут.
Опять отползли. В кустах встали на ноги и побежали. Медвежонок несся впереди. Он фыркал, шарахался в кусты и снова вылетал на тропу. И вдруг ощерился. Глухо рявкнул и попятился назад. Петька
Спустились в распадок. Стойбище решили обойти, чтобы появиться с другой стороны. Медвежонок, переваливаясь через пенья-коренья, пыхтел, но не отставал ни на шаг. Перепрыгнули через ручей и вышли к палаткам. Через просвет в кустах Петька выглянул. У маленького костра, разложенного на вчерашних углях, согнувшись, стоял Васька Жухов. Он толкал руки в огонь, хлопал ладонями, словно ловил комара, подставлял под огонь спину, подпрыгивал и смотрел по сторонам.
— Петька, он как будто шаманит.
— Замерз он, греется. Понятно?
У Тани холодок пробежал по спине. Ясно, в реке нырял он. В свою палатку они занесли вещмешок и ружье.
Осмотрели друг друга. Петька убрал у Тани с головы зацепившийся бутончик иван-чая, стряхнул песчинки с плеча и прошептал:
— Мы искали медвежонка!
Таня кивнула. Петька подманил медвежонка, осторожно взял его за шиворот, поднял в воздух и со словами:
— Попался, косолапый! — выбежал на поляну.
Таня приговаривала в тон Петьке:
— Теперь от нас не уйдешь!
Жухов услышал голоса, повернулся спиной, схватил закопченный чайник:
— Я вижу, ребята, вы спите, решил чайку сварить, — и выжидающе посмотрел.
Глаза заскользили по их одежде. Двадцать минут назад он проверил все палатки и сейчас рассчитывал, что Петька с Таней попадутся на его удочку. Скажут, что спали. Наврут, а если так, то, значит, они что-то скрывают. Может, даже следили за ним. А Петька, глядя на Ваську Жухова, подумал: «Твоя уловочка рассчитана на второгодника».
— Мы не спали, а с самого утра медвежонка ловили. Мы его посадили в бочку, а Линда выпустила.
Жухов повернулся спиной к огню:
— Вы с ним доиграетесь, медведица придет, и нас ночью передавит.
— У него, Жухов, нет медведицы. Нам старик Торбеев на Байкале говорил: если медвежонок к людям прибивается, значит, мать у него пропала.
Таня сидела у костра и внимательно рассматривала спину Жухова и различила влажное пятно на клетчатой рубашке у пояса. Брюки едва заметно парили, значит, там были мокрые после купанья трусы. Таня из-за спины Жухова показала руками Петьке, что плавал он, Василий Жухов.
Петька, рассказывая, как Торбеев убил шатуна, незаметно кивнул Тане. Он тоже не сомневался, что Жухов только что был в холодной воде. «Свой он или чужой? — думал Петька. — Может, он шарится только ради интереса, а может, кто-то ему приказал».
Жухов потер обеими руками поясницу и встал:
— Там, — он показал в сторону горного кряжа, — закладывают взрывчатку в штольни, я свою норму уложил, да, по-видимому, перегрузился, поясница заболела. Огнем теперь ее отогреваю. Радикулит
— Мы знаем. В Больших Котах на Байкале мужик один живет. Радикулит его мучит, а Шурка Подметкин вместо лекаря. Напарит траву и горячую кашу прямо на поясницу кладет. Через тряпку, конечно. Давай, Жухов, и тебе так сделаем.
— Не надо мне, у меня слегка только, огоньком погреюсь, и пройдет. Сейчас в шерстяное оденусь, полушубочек бараний накину, и болезнь улетучится.
Он бухнул кулаком себя по пояснице, распрямился полностью, ойкнул и пошел в штабную избу. Вскоре донесся скрип двери. Петька вскочил и, согнувшись в три погибели, побежал по кустам к штабу, заглянул в темное окно. Жухов сидел на полу и рылся в картах. Разложил планшет с изображением реки и стал что-то измерять циркулем, рукой потянулся к подоконнику, чтоб взять линейку. Его крепкие пальцы коснулись стекла. Петька отскочил от окна и метеором помчался к костру.
— Таня, он и в документах роется.
— Надо его спросить… — она не договорила.
На тропинке у штаба показался Жухов.
— Эй, у костра, обед сейчас готовить будем.
Радиограмма из Токио:
Самоволину верьте. Вогула в живых нет. Фотокопию дела передал через Нулевого. В карточке резидента обнаружил пометку, что его погибший отец страдал радикулитом. Болезнь в семье, по-видимому, наследственная.
На другой день и на третий и через много дней Петька с Таней видели Жухова на реке. Теперь свои поиски он сверял с картой. Она была самодельной и складывалась в гармошку, как детская книжица. Жухов носил ее с собой во внутреннем кармане. Теперь Васька стал осторожничать. После своих «купаний» он на стойбище не приходил, а пропадал невесть где. Появлялся вечером со всеми вместе. Был всегда веселый. К Тане с Петькой относился заботливо, как, впрочем, и все геологи, кроме Рыжего.
Глава 7
Над тайгой который уж день висели серые тучи. Воздух был сырым. То ли туман, то ли пылевидный дождь покрывал брезентовые крыши холодной росой. От постоянной влаги брезент стал твердым и тяжелым. Сегодня Таня с Петькой не вылезли из теплых мешков — торопиться было некуда. Они лежали и тихо разговаривали о пропавшей экспедиции. У Таниных ног приютился медвежонок и тихо посапывал. Линды не было. Она ушла с геологами три дня назад. Они работали где-то в отрогах хребта. Били под скалу наклонные колодцы и закладывали взрывчатку. Ночевали там же, в пещере. Сюда изредка наведывался Додоев: нагружал Житуху провиантом и, попив с ребятами чаю, уходил. Стойбище теперь было пустынным и тихим. У костра собирались вечером только трое: Таня, Петька и медвежонок.
— Ребята, вы здесь? — раздалось за стенкой.
Петька потянулся к ружью:
— Кто там ходит?
Влажный отяжелевший полог поднялся:
— Я, ребята. — Согнувшись, Жухов пролез в палатку: — Ну, как вы тут без нас?
— Привыкаем понемножку, — ответила Таня.
— А я пришел, смотрю вас нету, печку растопил, чайку сготовил.
С волос у Жухова упали капли на медвежонка. Он сморщил нос и отвернулся от гостя.
«Неужели и сегодня он нырял, — подумал Петька, — не с доброй воли такое, кто-то его заставляет».