Подменная дочь
Шрифт:
Поэтому дочерей клана Гу холили, лелеяли и всячески баловали, порой открыто игнорируя семейные правила и принципы, однако это не мешало старейшинам требовать от них владения хотя бы одним видом холодного оружия и обладания навыками рукопашного боя, которые достигались упорными тренировками с ранних лет. Наряду с физической подготовкой, девочки Гу осваивали и дисциплины, являющиеся исконно женскими, так что росли гунян крепкими, здоровыми, дисциплинированными, а еще — грамотными, начитанными, преуспевающими и в четырех искусствах, и в женских
Но, как говориться, в семье не без урода. Таковым могла считаться Гу Чен Юнь, единственная дочь Гу Чен Вэя, 16-летняя невеста сына правого премьер-министра Ляна, свадьба которой была назначена на конец тринадцатого года правления императора Танцзысуня.
Гу Чен Юнь, в отличие от других представительниц клана, выросла ленивой, избалованной, но хитрой и удачливой. Будучи единственной девочкой в поколении, не имея конкурентов, она довольно рано осознала, что является жемчужиной в ладонях родителей, и научилась, умело манипулируя чувствами членов семьи, использовать их безграничную любовь к себе для достижения своих эгоистичных целей.
Она в совершенстве овладела наукой притворства, представляясь такой, какой желали ее видеть, умела наблюдать, слушать и делать выводы относительно слабостей и секретов других, используя полученную информацию ради собственной выгоды. Ну, или чтобы досадить другим — при случае или желании.
Не то, чтобы Ченъюнь была совсем бесталанной, но уж точно не звездой, однако мнение о себе как яркой, умной, неординарной барышне она создала и поддерживала не только собственными усилиями (приходилось, увы), но и подарками, лестью, мелкими услугами.
Ей нравилось интриговать, сталкивать людей лбами, оставаясь при этом в тени, она не отказывалась от прямого шантажа или угроз, использовала при случае и статус семьи. О её жестокости слуги и пострадавшие молчали, зато о способностях предпочитали говорить в преувеличенной степени, дабы не стать следующей жертвой ее коварства.
Причиной такого поведения Гу Чен Юнь были как обстоятельства ее уникального положения в семье, так и растущая год от года тревога по поводу собственного происхождения, о чем она впервые задумалась еще в младенчестве: дети очень чувствительны к замечаниям относительно своих внешних данных, умственных или прочих способностей.
Однажды Чен Юнь услышала, как пришедшие в гости к матери дамы обсуждали её непохожесть на других членов семьи, после чего девочка долго плакала на руках первой госпожи Гу, добиваясь подтверждения кровного родства. Расстроенная мать всячески утешала зареванного ребенка, уверяла в своей любви, призывала не обращать внимания на глупые слова и не сомневаться в собственной идентичности.
Однако, с годами Гу Чен Юнь и сама стала отмечать отличие внешности остальных членов семьи от собственного отражения в зеркале: цвет кожи у нее был темнее, черты лица — не так аристократичны, рост и фигура тоже оставляли желать лучшего, несмотря на тренировки и диеты. Она могла бы считаться, пусть и неидеальной, но вполне себе красавицей, если бы не признанно-великолепные братья и родители рядом….
Недоуменные
По мере усиления таких разговоров и углубляющегося осознания своей инаковости, Чен Юнь становилась раздражительнее, злее, грубее и жестче: у неё начал развиваться комплекс неполноценности, выразившейся не в замкнутости, как бывает чаще всего, а в скрытой агрессии — она вошла во вкус лжи, подстав, мелких пакостей, приводящих к кратковременному облегчению собственных страданий на фоне несчастья других. А еще она культивировала в себе высокомерие, надменность и тщеславие, помогающие бороться со страхами оказаться ненужной семье.
Её негатив по отношению к окружающему миру все чаще прорывался в неадекватном поведении и неприсущих благородной госпоже поступках, что совсем не нравилось родне. Несмотря на статус единственной дочери, барышня Гу стала получать наказания по семейным правилам, чего раньше никогда не было, что заводило её еще больше, повышало капризность, строптивость, своеволие, провоцировало истерики и новые конфликты.
Теперь почти каждое появление Гу Чен Юнь на собраниях молодых барышень заканчивалось скандалом с её участием, что закономерно приводило к заточению в зале предков, переписыванию женских канонов или усиленным тренировкам.
Родители расстраивались и несколько охладели к девушке, надеясь, что она всё-таки возьмется за ум, исправится и не опозорит особняк генерала перед будущими родственниками.
До свадьбы оставалось три месяца, когда самые страшные кошмары Чен Юнь сбылись: в особняке генерала появилась настоящая дочь семьи Гу. Это была катастрофа для Юнь-эр, потрясение — для супругов Гу, головная боль — для старейшин и самая скандальная новость — для столичных сплетников.
Глава 2
Генерал Гу провел молодость на северной границе, охраняя рубежи Тансун от набегов кочевников. Его жена делила с ним все тяготы пребывания в военном лагере и крепостях, помогая организовывать быт и рожая детей. Она никогда не жаловалась, стойко переносила лишения и воспитывала сыновей соответственно, чем заслужила уважение и любовь супруга. За десять лет на границе госпожа Гу родила троих мальчиков, и в неполные тридцать являла собой образец счастливой жены и матери.
Генерал гордился своей семьей, карьерой, подчиненными и, в целом, считал себя успешным человеком, невзирая на постоянную опасность и непростые условия жизни на севере. Поэтому императорский указ о возвращении в столицу для получения должности в военном ведомстве он воспринял как своевременный и заслуженный.
Семья тут же собралась в обратный путь, несмотря на беременность госпожи Гу: опоздать, нарушив тем самым приказ государя, генерал не мог, а его супруга надеялась доехать до дома до родов, уповая на себя, удачу и опытную повитуху.