Подменная дочь

Лей Лора

Почти так и случилось: благодаря Великому каналу, соединившему Бейджин, главный город Северной префектуры, с Нанкином, от которого по рекам и местным каналам можно было добраться до имперской столицы Сучжоу, большую часть пути они провели на относительно комфортабельном корабле, что не отразилось на самочувствии беременной.

Роды начались, когда до дома осталось менее недели пути, поэтому генерал решил остановиться в небольшой деревне, чтобы появившаяся на свет дочь и утомленная дорогой и родами жена смогли отдохнуть и восстановиться.

Здесь же, в деревне, была нанята временная кормилица —

тихая скромная крестьянка, ровесница госпожи Гу, родившая четвертую дочь на пару дней раньше. Женщины быстро сошлись на почве общих забот и интересов, и когда пришло время расставаться, всплакнули, обменялись контактами и презентами на долгую память.

Кто бы сказал тогда генеральской чете, что милая селянка, горько плакавшая при прощании, жестоко обманет их, подменив новорожденную генеральскую дочь своей, и будет хранить этот секрет шестнадцать лет, вплоть до самой смерти?!

* * *

Возможно, крестьянка так и промолчала бы, но грех обмана, камнем лежавший у нее на сердце, усугубили угрызения совести, поскольку эту взращенную, но не любимую дочь, её муж решил продать для обряда чунси в соседний город: богатый купец искал девушку для исцеления умирающего сына и был готов заплатить большие деньги (по местным меркам) за девственницу, что разделит с его отпрыском жизнь и смерть.

Как бы ни относилась умирающая к чужому ребенку в течение этих лет, на смертном одре она не смогла столкнуть девушку, называвшую её матерью, в огненную яму, поэтому рассказала той правду, отдала оставленную госпожой Гу нефритовую шпильку и вышитое ею же саше с узором мятлика, немного денег, назвала фамилию настоящих родителей и помогла сбежать из деревни, наказав отправиться в столицу, найти генерала и просить от её имени прощения за обман.

Шокированная историей своего рождения и уготованной ей участью жертвы, Чень Ю сначала не поверила словам матери, но, поразмыслив, приняла их за правду.

Девушка, в отличие от своих родственников, коими считала семью Чень, была умна, сообразительна и способна: несмотря на сопротивление отца, научилась читать и писать у жившего по соседству учёного, много с ним разговаривала, сбегая от криков и ругани в доме, прекрасно вышивала, зарабатывая этим немного монет и провоцируя зависть других сельских девушек. К тому же, ее внешность привлекала внимание изящностью лица и фигуры, видимых даже сквозь худобу, бедную одежду и загар от полевых работ.

Она сильно выделялась среди дочерей Чень, что вызывало подозрения отца и приводило к насилию над матерью и девочкой все годы их совместной жизни. Чень Чао бесился, глядя на четвертую дочь, с годами становящуюся все больше не похожей ни на него, ни на остальных дочерей, обвинял жену в измене, а так и не родившийся сын делал его еще злее и беспощаднее. Доставалось всем, но особенно от его гнева страдали Чень Ю и жена, Вень Шу.

Масла в огонь подливала его мать, старая Сю Лин, постоянно упрекавшая сноху в непохожести этой внучки на остальных и в неспособности родить внука: у Чень Чао было три дочери до Чень Ю и две — после. Для деревни такая ситуация — беда и повод для насмешек.

Как ни старалась Чень Ю угождать отцу и бабке, как ни работала до изнеможения в доме

и в полях, как ни ухаживала за сестрами — все было без толку: её не любили, не ценили и, в конце концов, продали ради других.

В свете откровений и покаяний Вень Шу все встало на свои места, и Чень Юн приняла решение бежать, как и советовала женщина, долгое время бывшая ей матерью. Собрав немногочисленные пожитки, обняв умирающую, она выскользнула в ночь и отправилась в столицу.

Благодаря общению со старым ученым, она представляла, как добраться до главного города, и, проявив смекалку, артистизм и отвагу, спустя неделю стояла перед воротами особняка генерала в Сучжоу.

* * *

Появление оборванки, рассказывающей фантастическую историю о подмене детей, было воспринято кланом Гу как насмешка. Однако внешность девушки, ее манеры и речь заставили обитателей особняка присмотреться и выслушать пришелицу внимательнее.

Предоставленные предметы усилили доверие к рассказу, и Чень Ю приняли как гостью. Когда же девушку привели в порядок, отмыли, переодели и представили старейшинам, сомнений в ее принадлежности к семье отпали: девушка была копией братьев Гу!

Госпожа Гу плакала, обнимала вновь обретённую дочь, генерал рвался наказать воров, старейшины поражались превратностям судьбы и решали вопрос о легализации нового члена клана. Чен Юнь же, обалдевшая от появления настоящей барышни Гу, устроила в своем дворе истерику с битьем слуг и посуды.

В течение следующего месяца обе девушки, как и обитатели особняка, притирались друг к другу. И если Чень Ю набирала очки в глазах семьи рассудительностью, скромностью и талантами, то Чен Юнь их неуклонно теряла.

Ставшая в одночасье неистинной гунян (госпожой), девушка страшилась будущего, поэтому впадала то в апатию, то в агрессию, постоянно плакала, просила то отправить её в деревню, чтобы не мешать настоящей дочери Гу, то, наоборот, умоляла не бросать её, учитывая прожитые вместе годы.

Напряжение нарастало: госпожа Гу разрывалась между двумя дочерями, домочадцы всё больше подпадали под обаяние новенькой, находя в ней родственные черты и отдаляясь от Чен Юнь, становящейся день ото дня все более раздражающей и утомительной. Слуги шептались, в городе ждали разрешения ситуации с обретенной дочерью и подменой, а у генерала болела голова относительно помолвки с домом премьер-министра.

Как только новость распространилась по столице, господин Лян прибыл в особняк генерала, желая прояснить ситуацию с помолвкой. Естественно, ему нужна была настоящая дочь Гу, а не подделка, как бы то ни было.

Увидев новую девушку, он категорически заявил, что его сын женится только на Чень Ю, поэтому генералу следует срочно решить вопрос с внесением её в родовые книги. Учитывая отсутствие у находки(или пропажи?) надлежащего воспитания, премьер предложил отложить свадьбу на полгода, пригласить дворцовых дам для обучения будущей ванфэй (главной жены) его сына и, заверив генерала в почтении и соблюдении договоренностей, удалился.