Подменыши
Шрифт:
— Детский лепет. Я в детском саду больше бегал.
Эльф не ответил, даже не поднял голову.
На плечо его бесстрашно уселась большая синяя стрекоза с шуршащими прозрачными крыльями. Она глядела Эльфа не по росту огромными круглыми глазами, словно изучала его. Эльф посмотрел на неё краем глаза, чуть кивнул головой, приветствуя. Когда мимо стрекозы пролетала одна из тех мушек-кровососов, каких тут хватало, гостья резко сорвалась с места и схватила её. Снова уселась на плечо и стала есть добычу.
— Защитница, — подумал Эльф.
Поначалу противник шёл по проторенному следу, и быстро приближался, но вскоре
Красив вид растянутой в траве струны мины-растяжки. Но ещё лучше звук взрыва, что слышишь позади себя. Йон и повстанцы шли быстро, как могли, и останавливались только чтобы заложить новые мины.
Так минуло двое суток, за которые они сделали всего несколько привалов, едва-едва успев перекусить и подремать. В конце вторых суток, по расчётам Йона, они покинули границы Дого и ушли к соседям. Погоню это не остановило. Видимо, с соседями Руги договорился.
Во время привалов Эльф лежал где-нибудь на сухом островке и вспоминал свою жизнь. Он не жаловался, не плакал, не жалел о спокойной московской жизни. Просто лежал и вспоминал.
Эльф смотрел сквозь листья деревьев на небо, по которому пролегали прозрачные дымчатые полосы, и думал, что смерть — это вовсе не плохо, если им с Сатиром и Белкой разрешат летать ангелами по африканскому синему небу, прятаться в нежно жемчужных облаках, умываться дождями, когда придёт зима, и дрейфовать в потоках ветров.
Очередной взрыв мины раздался совсем близко и беглецы поняли, что их настигли. Завязалась перестрелка. Йон и остальные на ходу оборачивались, выпускали несколько очередей в сторону погони и продолжали продвигаться вперёд. Стреляли даже не для того, чтобы нанести урон противнику, а просто чтобы тот не приближался слишком близко. До поры это спасало, но вскоре враг стал стрелять прицельно. Появились убитые и раненые. И тех и других бросали. Только раненым, если они не могли больше следовать за основной группой, оставляли несколько магазинов с патронами.
Когда очередь перебила Эльфу ноги, он от усталости даже не почувствовал боли. Просто понял, что ноги не слушаются и он не может идти. Поняв, что больше не надо никуда торопиться, он даже почувствовал что-то вроде облегчения. Упал в грязь, перевернулся на спину, тупо оглядел штанины. На обеих зияли небольшие рваные дырочки, сквозь которые толчками вырывалась тёмная кровь. В грудь ткнулись ещё две пули. Голову наполнил звон, всё вдруг разом отодвинулось куда-то, словно его отделили плёнкой, глушащей звуки, и он остался один на один с надвигающейся смертью. Это было так странно и неожиданно, что Эльф не мог в это поверить. Он вдруг оказался разом в обоих мирах и здесь, и там, за гранью. Внутри всё опустело. Ни о чём не думалось и ничего не хотелось. Не было ни страха ни боли, только чувство отстранённого удивления: «Как? Неужели, всё? Кончилось?..» и неожиданная уверенность, что это не конец. «Я не хочу умирать! Это бессмыслица какая-то, умирать глупо. Здесь так красиво, и вдруг… смерть…» Ткань жизни оставалась такой же плотной, только Эльф начал видеть её совсем по-другому: чётче, тоньше, яснее. Словно смотрел издалека в сильный телескоп.
Он машинально надавил на курок автомата, донеслись невнятные, как сквозь вату, звуки выстрелов, крики. Потом что-то тупо и совсем не больно ударило в голову и наступила тьма.
Синяя
Сатир и Эльф брели по мелководью лесного озера. Шли медленно, не торопясь. Солнце полировало им плечи. Волосы нагрелись так, что при прикосновении обжигали руки. Временами кто-нибудь из них на ходу черпал ладонью прозрачную воду, брызгал себе на голову, на грудь. Тихо шелестели сомлевшие и чуть увядшие от жары листья деревьев. Летний полдень, душистый, настоянный на солнце и травах, застыл над сияющим озером. Зной тёк с неба потоками мёда. На дальнем берегу темнела сквозь марево полоска леса. Тянула к себе, манила неизвестностью. Сухо трещали кузнечики. Хотелось броситься в прохладную озёрную синеву, остудить разгорячённое тело. Казалось, воздух загустел в июльской истоме и тормозит каждое движение, словно говоря: «Ну, куда вы? Что вам всё неймётся? Смотрите, какая красота и покой вокруг! Задержитесь, сядьте у воды и любуйтесь летом и солнцем. Замрите и будьте счастливы».
— Ну что, вот, кажется, и кончилась жизнь? — спросил Эльф.
Сатир улыбнулся и промолчал.
— Вот, значит как она кончается… — Эльф огляделся.
Они помолчали, прислушиваясь к звукам леса и плеску волн.
— Нет, — сказал Сатир. — Жизнь вечна. Вот увидишь. Раз смерти нет, значит, жизнь вечна.
Белка разглядела их издалека. Она, лёжа, приподнялась на локтях — худая, загорелая, чёрные волосы в белёсом песке, закричала:
— Ну и где вы так долго шляетесь? Я жду, жду. А вы всё не идёте, и не идёте. Бросили меня?
Эльф и Сатир со всех ног кинулись к ней, обняли, взлохматили иглы волос, потащили к воде. Белка ловко вывернулась из объятий, подставила Сатиру подножку и проворно нырнула. Эльф попытался ухватить её, но его пальцы лишь скользнули по гладкой коже девичьего плеча.
— Лови её! — заорал, поднимаясь, Сатир. — Лови голую!
— Взять вертихвостку! — вопил Эльф.
Над озером чибисами заметались крики и смех. Из кустов на купающихся смотрел увалень Гризли, посмеиваясь в рыжую бороду. Потом не выдержал и сам с громким рычанием побежал к воде. Его встретили криком и объятиями.
Когда набегались и проголодались, Белка накормила гостей рыбой и мидиями. Она сидела, обгладывая рыбьи кости, и глядела прямо перед собой. Сатир, смотрел на неё, не отрываясь ни на секунду. В Белкиных глазах отражалось озеро в искрах солнечных бликов. Белка, почувствовав на себе взгляд, повернулась к Сатиру и улыбнулась. Озеро не исчезло из её зрачков, всё так же переливалось, сияло, искрилось. Даже когда Белка моргала, сияние не исчезало — проступало сквозь веки.
— Какие глаза у тебя!.. — восхищённо произнёс Сатир.
Белка, снова улыбнулась, пожала плечами.
— У тебя такие же, иди, посмотри в воду.
— Ты извини, что я задержался. Эльфа искал, чтоб сюда привести. Он ведь не знает дороги.
— Я так и думала.
Когда всё было съедено, Серафима спросила:
— Сыты?
Все закивали головами.
— Отлично, тогда два часа на отдых, а потом пойдём гулять, исследовать здешние края.
— Здорово. Я согласен, — ответил Эльф.
— Я тоже, — поддержал Гризли.
— Да ты тут небось сам уже всё исходил-излазил, — сказал Сатир.