Подняться на башню
Шрифт:
В поход его не пустила баронесса.
— Ты мне тут нужнее, — сказала она, одарив юношу очередным пламенным взглядом. — Чтобы за ворота — ни ногой.
Когда скрипнула дверь спальни и на пороге появилась фигура в белых кружевах, Хёльв сперва решил, что спит и ему снится, будто он по-прежнему живет в каморке над кухней Налуна.
— Милый, — сказала фигура голосом Амель, — а вот и я.
Хёльв открыл рот и издал несколько булькающих звуков.
— Или ты не рад мне? — Баронесса присела на краешек кровати и поцеловала юношу
Тот мучительно покраснел, стараясь не глазеть в вырез ее рубашки.
— Я… — проговорил он. — Я… Я…
— Нам надо пожениться, — прервала его Амель.
— А?
— Пожениться.
— Прямо сейчас? — только и нашелся Хёльв.
— Мы должны быть вместе. Пусть прошлое останется позади. Ты согласен? Будущее туманно. Мы можем скоро погибнуть от рук наемников мерзкого сатрапа. Познаем же до того радость жизни! Я так устала скрывать свою любовь к тебе!
Хёльв поерзал на месте и незаметно ущипнул себя за ногу, чтобы убедиться в том, что он не спит.
— Но, сударыня, я вам совсем не пара…
— Почему же это? Мы оба молоды, привлекательны, умны.
— Но вы — баронесса, а я — всего лишь обыкновенный простолюдин.
— Глупости. Это не имеет никакого значения. Я хочу быть с тобой, и только с тобой! Генерал Рубелиан в юности был поваренком. И что же? Разве это помешало ему стать великим правителем и основателем Брасьера? Я давно за тобой наблюдаю. Ты много читаешь и быстро учишься. Не пройдет и пары лет, как ты станешь превосходным политиком и бароном.
— Но у вас столько куда более достойных женихов. И что скажут ваши советники, что скажет вся знать?
В черных глазах Амель блеснули слезы.
— Я тебе совершенно безразлична! Тебе наплевать на то, что я одинока и несчастна, ты не хочешь… даже… — Она упала на одеяло и разрыдалась.
Смутившись еще больше, Хёльв вскочил и заметался вокруг:
— Не плачьте, не плачьте, я умоляю вас, вы мне совсем не безразличны! Вы мне очень нравитесь.
Амель повернула к нему мокрое прекрасное лицо.
— Так ты согласен? — спросила она с робкой надеждой.
Он кивнул, чувствуя, что его засасывает в какую-то бездонную воронку. Тело сделалось ватным и неуклюжим.
— Тогда пойдем. Не будем воровать у себя минуты блаженства.
Они покинули комнату и быстро пошли по неосвещенному, совершенно безлюдному коридору. Миновав оружейную, Амель резко повернула налево, потом потянула Хёльва к неприметной лесенке.
— Вниз, — скомандовала она.
Спустившись по ступенькам, они оказались в библиотеке.
— Но… — начал было Хёльв.
— Я знаю, что делаю, — шепнула баронесса. — Здесь есть секретная часовенка. Там нас ждет жрец.
Хёльв хотел что-то ответить, но в горле родилось лишь очередное побулькивание. Чтобы отвлечься, он попытался представить себя бароном. Вот он в сияющих доспехах и при мече сидит на троне, а рядом стоит Амель с младенцем на руках.
— Сюда.
Сбоку что-то застонало, и один из невидимых в темноте книжных шкафов отъехал в сторону. За ним смутно виделась маленькая комната, Заходи и садись. Прямо у входа есть стул. Сейчас я зажгу лампу.
Хёльв нырнул в черноту, пошарил вокруг себя руками и натолкнулся на что-то мягкое.
— Я нашел! — сказал он и сел.
Вспыхнул свет, и одновременно с этим запястья и лодыжки Хёльва чем-то сдавило. Щурясь и ничего не понимая, он завертелся на месте, но предательское кресло щелкнуло, и горло и пояс юноши охватили металлические обручи.
— Вот так. Попался, сладенький? — игриво проговорила Амель. — Мой доверчивый волшебный птенчик.
Хёльв перестал дергаться и воззрился на свою невесту.
— Это такая традиция? — спросил он с надеждой.
Баронесса промолчала. Она сновала туда-сюда, переставляя с места на место горшки с вялыми пыльными растениями. Из мебели в комнате не было ничего, кроме пленившего Хёльва кресла и трех столиков, заставленных свечами и разнообразными полузасохшими останками. Особенно выделялась скрюченная волосатая ступня, из которой торчал обломок кости.
— Что, знакомые вещички? Ну-ну, не притворяйся большим дурачком, чем ты есть на самом деле. Смотри, какой глазик. Чей — не догадываешься?
Хёльв покачал головой, не отрывая взгляда от сморщенного желтоватого шарика, лежавшего на ладони Амель.
— Не догадываешься. Что ж. Похоже, я напрасно так тебя опасалась. Ну хорошо, приступим…
Она подошла к тонкому деревцу в кадке и нежно погладила его листья. Деревце затрепетало и засветилось.
— Что вы делаете, сударыня?
— Полчаса назад я получила донесение о том, что началось сражение за Крякшин форт. Поэтому я начинаю ритуал. — Невзрачный голый куст засиял от ее прикосновений.
— Какой ритуал?
Амель осторожно дула на лепестки.
— Какой? — Она пожала плечами и заговорила: — Давным-давно, триста лет назад, жила на свете одна женщина, которая самозабвенно, больше жизни любила своего мужа. Была она некрасива — некоторые даже находили ее внешность отталкивающей, — но необычайно талантлива в колдовском искусстве. Муж ее был человеком выдающимся и деятельным, он не мог смириться с тем, что каждый новый день приближает его к смертному ложу. Однажды Марии Велерской — возможно, ты уже догадался, что речь идет о генерале Рубелиане и его жене, — попалась в руки старинная книга, авторство которой приписывали самому Ристагу. Что это была за книги и о чем она была, теперь уже никому не ведомо. Известно лишь одно: прочитав ее, Марии узнала, как отобрать душу умершего у Хозяина Ушедших. Не сомневаясь ни секунды, она предложила Рубелиану воскресить его после смерти. Бедная женщина не думала о себе — она хотела осчастливить своего обожаемого супруга.