Подонок
Шрифт:
Я всегда был груб, с ранних лет жизнь приучила меня к жестокости. Но лишь с Розой, я сбрасывал непосильный груз, который так долго нес на своих плечах. С ней я таял, как воск на свече. Учился понимать чувства других людей, и сам познал то состояние, когда, глядя на любимого человека, голос в голове говорил: «Ты отдашь за нее все, что у тебя есть».
Моя принцесса. Боевая малышка. В будущем женщина, которая станет матерью наших детей. Другого варианта я принимать не хотел. Когда еще между нами все только начиналось, я решил для себя, что буду либо с ней, либо ни с кем.
В страданиях есть смысл, когда знаешь,
Она — мое все, и мы никогда не покинем друг друга.
«Пять Лет назад» Роза
Когда сбежала с Арманом, упивалась страстью, собственными стонами под любимым мужчиной, сгорала от любви к нему и сейчас сгораю. Грабежи банков, ювелирных магазинов, все это уходило на сборы оружия и подготовку к очередному восстанию, чтобы хорошо жить и не прятаться в горах, а жить нормально, по человечески, показав, что мы тоже люди. Смотрела Арману в рот и ловила каждое слово. Он изменил меня. Будучи против подобной дерзости, которую всю свою жизнь считала истинным проявлением безрассудства, я свернула с изначального пути и уверенно шла к тому, чтобы повторить судьбу своего отца бандита, но вот только теперь, он стал другим, законопослушным гражданином.
Закусила губу, коснулась ладонью живота. Я не хотела вспоминать все то, через что нам пришлось пройти. Я потеряла ребенка. Нашего ребенка.
Ненавидела себя, презирал Армана. Но мне не сбежать от судьбы — я понимала. И с еще большим остервенением делала все, чтобы однажды быть выброшенной и никому не нужной.
Но когда я узнала, что вирус добрался до моего брата и убивал его, то заставила себя остановиться. Все обдумать. Вырвать с корнем сомнения и попытаться спасти Влада. Ни бабушка, ни я — мы бы не смогли простить себе, если бы позволили ему умереть.
Я поклялась Арману, что всегда буду на его стороне. Что бы ни произошло — не предам его.
Я солгала.
Я оставила его. Мне нужно было лекарство, лекарство, выход на которое был только у генерала или его сыновей.
Мысли и непрошеные воспоминания разрывали голову изнутри, учинив хаос.
Я встала и медленно подошла к окну. Горы утопали в ослепительном сиянии огней. Глядя на такую красоту, я невольно представила, что парю среди звезд. Они манили. Здесь все так цивильно. Словно отдельный маленький мир, огражденный от бедственного положения высокими стенами. Но и сюда вламываясь грязными сапогами тоже добралась война, а мой муж убивал таких же людей, по приказу своего отца и ему подобных, просто потому что так было надо.
Местных жителей совершенно не волновало, что творилось вне их Элизиума.
Как иронично, но это место стало моим укрытием. Ради излечения Влада я сдала всю информацию, которой обладала, своему отцу и свёкру обо всех намечающихся восстаниях и о тех местах где скрываются боевики. Приложила доказательства своим словам, где были расписаны дальнейшие действия Восстания под руководством Армана и Абдуллы, его приёмного отца в мельчайших подробностях. Быть сейчас вне своего трёхэтажного особняка, который подарил мне муж — все равно что решиться на самоубийство. Хоть Арман и считался без вести пропавшим, я не чувствовала себя в безопасности. Он найдет способ выбраться и расквитаться со мной. Он не простит моего предательства, несмотря на
Ударилась лбом о стекло. Сама себе боялась признаться, что не только ради
Влада я пошла на это. Ради ребенка, которого больше нет. Ради надежды, что
Арман одумается, но он был непреклонен. Как бы отец и мой свёкор не трепались о моей неприкосновенности, Арман знал, что его предала именно я. Арман ненавидел ни меня, ни моего брата, детей и мужа. А я не могла допустить чтобы с ними случилось что-то по моей вине. За эти года, я полюбила Вугара, не так страстно, но полюбила, зная, что с ним, я, как за каменой стеной, правда он ничего об этом не знал, какой, я была на самом деле и что, связывало наших отцов.
Ходила по комнате взад-вперед уже черт знает сколько времени.
Хотела ли его увидеть, жалела ли я? Да. С каждым днем все сильнее. Если бы у меня только была возможность искупить свою вину — я бы сделала это, о чем бы Арман ни попросил.
Но…
Этого не будет. Черт возьми. Никогда.
Мы по разные стороны, и Арман, в отличие от меня, никому и ничему не уступит, будет неизменно ставить свои цели выше всего другого. В первую очередь он до последнего дюйма предан самому себе. Если я покинула его, да еще так гнусно — смерть мне. Все, кто когда-то были моими товарищами, теперь ставили мое имя наряду с теми, кого собирались свергнуть и навсегда запереть в тюрьме. И они правы.
Я присела на диван и закурила. В ушах до сих пор эхом проносились приглушенные, но несмолкающие крики тех несчастных, которых истязали в специальных кабинетах, пытаясь выбить с них достаточно информации. Не все люди были подвержены физической силе, и очень многие не выдерживали и часа пыток таких чудовищ, как Руслан Джабраилов.
Глава 34
«12 сентября»
Письмо Розе
В камере, ставшей мне и еще пятнадцати заключенным домом, я прошел окну. На нем — прочная решетка. Встал у него и покосился на своих ребят.
Многие из них уже давно сломались, но я знал, что их к жизни. Надеюсь, очень скоро. Мне многое повелось увидеть, пережить. Наверное, самым жестоким ударом было предательства Розы и её свадьба с сыном врага, то и дело которую крутили по телевизору и всем прямым трансляциям. Но я не сдался. Наоборот. Ожесточился еще больше
— Арман, нужны еще деньги, — ко мне подошел Дан, — сам понимаешь, охрана вечно молчать не будет.
С этим парнем я был знаком еще с детства. Нас вместе швыряли из приюта в приют, наказывали и избивали. Когда произошла облава, он так же был рядом со мной. В прочем, как и все те, что сейчас терзались в этой камере в специальной тюрьме, которую создали такие, как Генерал и отец Розы.
— Не вопрос, деньги будут, — сказал я. — Все будет, дружище. Нам главное добраться до моста.
Другой парень — Сэм — округлил глаза. Я его тоже очень давно знал.
— Посмотри на них, Арман… Многих неделю не кормили и там все больны, ни лекарств бл. ь, ни еды!
Я прищурил глаза.
— Ты сдаешься?
Сэм вжался в стену, поджал белые губы и покачал головой.
— Куда ты — туда и я, — найдя в себе силы, чтобы подняться, клятвенно
произнес он. — Так было всегда. Так и останется. Не сомневайся в моей верности тебе.