Подопечный

Костин Сергей

Сражение, некоторые злые языки, я имею ввиду ангела, впоследствии бессовестно утверждали, что это более походило на избиение невинных, закончилось на удивление быстро. Лишенное слуха, зрения, и всего остального, Дрянь стала метаться по сторонам, тщетно пытаясь расплести запутавшиеся ноги. Добить, прошу прощения, уничтожить окончательно противника оставалось делом времени. Причем ничтожно малого промежутка. Пара тычков, пара пинков и все. Тварь издала утробно хрюкающий звук и испустила дух. По моим прикидкам, все это длилось не более минуты. Великие дела вершатся быстро.

Я даже сам удивляюсь.

— Прошу! — растормошить Мустафу и показать ему направление движения оказалось гораздо труднее, нежели освободить дорогу.

Хорошо, что у ангела все таки крепкие нервы и сильный желудок. Он стоически перенес вид залитой кровью дряни и даже перешагивая через мертвые щупальца сумел плюнуть на поверженное существо.

— А я думал…

— Думать раньше надо было, — отрезал я его, — Когда я, не жалея сил и собственной жизни, самоотверженно сражался с этим жутким монстром.

Мустафа сказал что-то насчет безвинно убиенной зверушки, но я пропустил его высказывание мимо ушей. Настоящие герои не должны принимать близко к сердцу все отрицательные отзывы в свой адрес.

— Идем, мой друг. Окно мы прорубили, теперь очередь за дверями. Впереди великие свершения. Мир ангелов не забудет тебя, — и потопал вверх по лестнице.

Топать долго не пришлось. Каких то восемнадцать, бесконечно длинных пролетов, и мы с ангелом брякнулись на ступени, используя их выступы в качестве окопов. Лестница выходила на небольшую круговую площадку, окружавшую круглую, небольшую башенку. Еще недавно она была сплошь облеплена цветами и плющом. Но теперь, очевидно в целях безопасности, все растения оказались безжалостно вытоптаны и срублены. На площадке неторопливо прохаживались взад вперед две охранницы, укутанные с ног до головы в черную камуфляжную форму с металлическими пластинами. Какая непростительная оплошность со стороны противника. Довериться всего двум парам глаз и ушей.

— Твоя правая, моя левая, — шепнул я Мустафе и стремительно бросился вперед. Позади тяжело запыхтел ангел.

Нападение стало полной неожиданностью для девчонок. Они, бедные, даже не могли предполагать, что атака произойдет со стороны лестницы. Недооценили.

Я готов был уже воткнуть кулак под ребро своей жертвы, как понял, что так просто мне ее не взять.

Нога, в тяжелых, кованых сапожках появилась снизу и вонзилась мне в пах. Скорее всего противника недооценили мы, так как хранитель, как я мог заметить, уже лежал, скорчившись на полу, держась за неизменные колдовством превращения органы. И должен с уверенностью сказать, что именно это обстоятельство несколько обескуражило охранниц. Всего на маленькое, просто малюсенькое мгновение они удивленно переглянулись. Но именно столь ничтожно небольшого отрезка времени мне хватило, что бы собраться с мыслями и перейти в контратаку. Продолжая лежать на полу. Ибо я сообразил, что голыми руками этих девчонок нам не взять.

Правильно рассчитав время, я внимательно наблюдал за вытаскиваемыми из ножен мечами и одновременно произнося заклинание. Что не мешало мне дополнительно постанывать от нестерпимой, пульсирующей боли.

Заклинание самое

элементарное. Его может продемонстрировать любой начинающий волшебник, конечно если у него для этого есть мозги и немного памяти. Так как все слова состоят исключительно из гласных букв. Заметьте, как это удобно, вроде бы вы кричите от боли, а в то же время произносите магические слова.

Охранницы замерли, потом как-то разом обмякли, заулыбались и уже через несколько секунд мирно дремали на полу.

— А раньше? — хранитель укоризненно заглянул в самую душу.

— А раньше лень, — объяснил я. Ну как объяснить человеку, пардон, ангелу, что всякому колдовству свое время.

Как то следует из логики, мы быстренько сменили одежку, натянули на лица тонкие маски с прорезями для глаз, глупо не воспользоваться предоставленной возможностью, и оценив содеянное на отлично, двинулись далее, предварительно запихав сладко посапывающих женщин подальше с глаз.

На площадке, огибающей основную башню оказалось довольно много народу. Имеется ввиду стражи. Просто удивительно, что наша маленькая шалость осталась незамеченной. На нас не обращали внимания, все занимались своим делом. Кто болтал друг с другом. Кто приводил в себя в порядок. Во общем, сплошной бабский бардак. Телохранители у повелительницы были никудышными. Я бы даже сказал, непрофессиональными. Так казалось.

Но стоило нам приблизиться к дверям, ведущим к королевским комнатам, как дорогу тут же преградили разом встрепенувшиеся дюжина солдаток.

— Куда прете? Запретная зона, — и в сторону, словно нас это не касается, — Набрали салаг, пороху не нюхавших.

Да, мы салаги. Мы новенькие. И мы не нюхали пороху. Все что угодно, лишь бы не приставали.

Мы беспрекословно отошли и стали прохаживаться по коридору, смешавшись с такими же как мы, бездельниками.

— Предложения?

— Никаких. Разве что попробуешь их тоже усыпить?

— Слишком большой разброс. Всех просто не смогу.

— Тогда что?

— Тогда — пожар.

– Что?

— Пожар, говорю, — во время прогулок всегда приходят гениальные мысли. Знаете кто самые великие мыслители и философы? Сторожа и те, кто занимается спортивной ходьбой на длинные дистанции.

— Пожар, это серьезно, — согласился Мустафа, поправляя все время с лазящую на глаза маску, — Но как и чего этим можно добиться?

— Все очень просто. Устроить имитацию небольшого пожара для меня раз плюнуть. Все, естественно, помчаться туда. Кто проверить, кто гасить. И пусть гасят. А мы в это время прошмыгнем к Повелительнице. Здорово, правда?

Хранитель смотрел на жизнь не так оптимистично.

— Здорово, то здорово. А как не побегут, не оставят пост номер один?

— Тогда придется всех порешить.

— Да. Тогда всех порешим, — неожиданно согласился ангел, проявляя доселе неизвестные мне зверские черты своего характера.

Немного поспорив из-за этой мелочи, я решил, что оставлять наблюдение за дверью нерезонно. Один из нас должен постоянно находиться здесь. И тут ангелу ударила в голову желание. Давай, говорит, я попробую поколдовать. Только скажи, как?