Подопечный
Шрифт:
Я попробовал приподняться, но оказалось, что тело крепко накрепко привязано. В добавок ко всему, рот залеплен какой-то ерундой. Я промычал нечто невразумительное с требованием сейчас же освободить меня от пут.
— Да не могу я повязку снять. Знаю я вас, волшебников. Ты ж сразу колдовать начнешь. Злобу свою на нас вымещать. А этого делать нельзя.
— М-м-м!!!
— И не ругайся. Для твоего блага стараюсь. Кем ты был до встречи со мной?
Бродягой в компании с людьми с непонятным, туманным прошлым. А сейчас? Быть мужем принцессы —
Король уплыл куда-то в бок, послышался скрип, и основание на котором валялось мое спеленатое тело, приняло вертикальное положение.
Я огляделся и настроение резко отклонилось в сторону тихого ужаса.
— Да, да, наш герой! — король толстыми пальчиками попробовал узлы и старательно размахнувшись саданул кулаком мне по роже. До лица, правда, он не достал, но ребрам досталось.
Узур внимательно оглядел меня сверху вниз, очевидно выбирая место, куда бы заехать, но не найдя ничего подходящего, врезал еще раз в бок.
Маленький, а удар как у настоящего садиста. Только стянутый рот не давал возможности закричать от острой боли в печенке. Убью стервеца. Если жив останусь.
— Такие вот дела. Как видишь, мы разместили тебя в самой уютной комнате дворца. Ну и что, что пыточная. Зато тихо. Никто тебя не потревожит, не обидит зря. А ты все обижаешься, подожди-ка…
Карлик быстренько смотался в угол узницы и, пыхтя, притащил табуретку.
Я понял, что сейчас меня начнут бить по лицу.
Невероятным усилием легких и невообразимым выворотом рта я сорвал липкую гадость с губ.
— А ну старик, стоять на месте, пока… тьфу.., — клейкая полоска зацепилась за губу и теперь мешала четко выговаривать слова проклятия, настырно залезая в рот, –… Не превратил в крысу.
Король продолжал равнодушно устанавливать табурет напротив меня.
— Даже не в крысу, а в сморщенного сморчка. Или в…
— Успокойся, герой. Я тут с твоими спутниками побеседовал. Милые ребята. Особенно мужик. Все выложил. Что никакой ты не волшебник, а самый обыкновенный Странник. А я о Странников много чего знаю. Повидал на веку.
Закряхтев Узур взобрался на табуретку.
— Ведь для того, что бы колдовать, вам, Странникам, нужно видеть непосредственную опасность.
Король прикрыл один глаз, отвел руку и прицелился.
— А мордобитие, по-моему разумению, никакая не опасность, а так, баловство.
Кулак свистнул в воздухе, врезался со скоростью звука в мой правый глаз, и из рассеченной брови брызнула кровь.
Мне оставалось только собраться с силами и плюнуть в лицо лилипута. Вообще-то, я мог придумать, что-нибудь получше. Плевки в моем положении не слишком хороший аргумент.
Король старательно растер слюну по щеке:
— Я так и думал, что тебе не понравиться.
— Зачем все это? — из различных источников я знал, что с террористами, получивших в свои руки заложников, нужно терпеливо и методично вести переговоры. И торговаться.
Король склонил голову на бок:
—
— Да ты не спеши, мне торопиться некуда.
— Ладно, юморист. Понимаешь, какое дело. Я дочурке своей отказать не могу. Ну выбрала она тебя! И все тут. Да и мне ты нравишься. У нас сейчас как раз упадок в производстве, потому и свежая кровь не помешает.
— А бить-то зачем? — сказал и пожалел. Король вспомнил, для чего он взгромоздился на такую высоту и хорошо поставленным ударом поставил на левом глазе отметину.
— Вот так лучше, — Узур довольно рассмотрел результаты проделанной работы, — Ты ж просто так не согласишься помочь нам? А давай соглашение заключим? Чин по чину. Ты даешь согласие, а я дружка твоего отпускаю на все четыре стороны. Ежели он живой еще.
— Ах ты…
— Ну только не надо устраивать концертов. Ты ж не думал, что я только с тобой разговариваю. Девка твоя к венчанию готовиться, а дружок в подвале прохлаждается. Занятный парень, кстати. Все каким то шефом стращал. Богом называется. Так вот. Насчет уговора. Годик на славу королевства поработаешь. А после окончания срока мы тебя соблаговолим милостиво жизни лишить. Если не решишь на второй срок остаться.
— А что, было такое? — спросил я с сомнением.
Карлик грустно вздохнул:
— За последние двадцать лет, не припомню. Так то мужики хилые пошли. Полгода и все. А ты вон какой!
В доказательства своих слов коротышка саданул ногой в живот.
— Видишь, а другие по полдня откачиваются.
Пока длилось рассуждение Узура Первого о местных трудностях, я пробовал залезть в свое сознание и найти путь к спасению. Но то ли прав был король, то ли мозги хорошо встряхнули, но сознание категорически отказывалось раскрывать заключенные в нем тайные силы. Так или иначе, придется самому выкручиваться.
— Ладно… папаша. Считай, что ты меня уломал. Но условие одно есть…
— Забудь ты об условиях, гарантиях и прочей бюрократической ерунде. Нет у тебя права что-то требовать. Делаешь то, что говорю я. И пользуешься только тем, что положено по штатному расписанию. Уразумел?
А для того, что бы слова получше отпечатались в моем мозгу, король-карлик напоследок, с коротким выдохом, шарахнул твердым, словно, дубовым лбом промеж глаз. Так что искры посыпались.
После этого король сполз с табуретки, отнес ее на место и под конец, из самых дверей сказал замечательную вещь:
— Мой папа всегда говорил: — В женщинах нет смысла. Одни слова, и те пустые. Но бойся женщину, которая любит. Все беды мира от любящих женщин. Не скучай, Странник. Сейчас Зи-Зи позову. Она тебе все доходчивее объяснит.
Я остался в одиночестве. Хотелось бы сказать, что в гордом. Но как-то язык не поворачивался. Наверно, потому, что распух.
Впрочем вынужденное одиночество, как и обещал король, продлилось недолго. Заскрипела несмазанная дверь, и в камере пыток появилась принцесса.