Подопытный материал
Шрифт:
У меня появились помощники — сыновья Ризга. Папаша надеется, что сыновья, повзрослев, будут, как и он, откармливать дрюлей. Пацаны же мечтают княжескими дружинниками стать. Только в дружину принимают со своим скакуном, с оружием и доспехами, а все это потянет примерно на десяток золотых. Вот парни и подались на заработки.
Родителям помогать они тоже успевают, да еще на корм скотине каждый день рыбьи головы, плавники и хвосты везут. Отходы нам теперь не нужны, потому что Катя отказалась от производства рыбьего жира. Да и свинок мы уже не подкармливаем: начальство Мудага повелело
Количество собственности и число работников стали расти лавинообразно: Катя всю прибыль вкладывала в дело. Соседские пацаны оказались толковыми, и рыбачий промысел им явно понравился больше, чем дрюлеводство. К братьям присоединились два друга, и получилась целая рыболовецкая артель. Купив еще три лодки, мы стали хозяевами целого флота.
Я сам могу уже не садиться на весла каждое утро, да и Катя давно не торгует на рынке.
Жена, несмотря на беременность, крутится, как волчок, днями пропадая в городе. О приобретениях и успехах я, как правило, узнаю только с ее слов.
— Теперь всю соленую рыбу у нас князь покупает и караванами куда-то в долину отправляет. Цену дает небольшую, зато забирает все. Правда, платит неаккуратно, так я с него землей беру — на побережье у нас теперь ее много.
Переработку рыбы Катя тоже перевела на другой берег залива.
— Там земля наша, а здесь мы пока на птичьих правах, — пояснила она.
Переселилась и Алит.
— Привыкнешь еще к ней — сказала жена — Вон, Зарит трахай.
Ох и намучился я с этой девицей! Мало того, что она девственницей была, так еще стеснительной до ужаса оказалась.
Казалось бы, рыбу ловят другие — можно и полениться. Однако от безделья изнывают только те, кто этого хотят, а нормальный человек всегда себе дело найдет. Я на своей лодочке первое время путешествовал у самого берега, потом начал уходить дальше в море, добираясь до островов. Карта с нанесенными на ней подводными камнями становилась все подробнее, а самые опасные места я даже деревянными буйками пометил.
Хотел я на нашем берегу начать строить дом, но Катя меня опередила и прислала целую бригаду каменотесов-каменщиков. Мужички попались сноровистые, и мне осталось только за ними присматривать.
Катя родила сына, как и мечтала. Назвали мы его Григорием. Поскольку в местном наречии такого имени нет, пришлось всем сказать, что нашего сына зовут Григ.
Жена отправила Зарит на другой берег и заявила:
— Все — больше никаких баб! Замечу — волосы не только из бороды, но и из других мест повыдираю!
Признаться, я и не расстроился, потому что с моей Катенькой в постели ни одна наложница не сравнится. Правда, жена решила подстраховаться: кухарку и няньку, которые живут в нашем доме, назвать привлекательными никак нельзя.
Все дела шли без меня, и я продолжил исследовать побережье. Дошел до соленого источника и, поработав лопатой, обнаружил, что под слоем глины идет пласт соли. Переправился через узкий залив, проплыл километра три
Заплыть сюда со стороны моря вряд ли у кого получится: острова и подводные камни мешают. Зато берега здесь шикарные — пологие, но поднимаются высоко. Внизу кустарники густые растут, выше — лес из огромных деревьев, потом — обширные луга. На самой верхотуре снег белеет, но до него надо долго пробираться по голым скалам.
Людей нет, однако в лесу звери водятся. Тропы идут, кучи помета попадаются, а рев, донесшийся из чащи, меня, если честно, изрядно испугал.
Попробовал я дальше райской бухты проплыть, но ничего нового не встретил. Вдоль берега голые скалы, а в воде подводных камней полным-полно — чтобы их на карту нанести, не один месяц понадобится. А без карты в таком месте только на такой маленькой лодочке, как у меня, проплывешь, да и то, если осторожно.
Путешествовал я один, порой пропадая на два-три дня. Среди местных я приятелей так и не завел. Так что в Шерданде у меня только один большой друг — Катенька. Теперь, правда, еще и маленький дружок появился — Гришка, сыночек.
После отлучек жена мне дежурный выговор объявляла, но сладкие ночи заставляли о нем забыть.
Чем больше я Катеньку узнаю, тем сильнее ее хочу.
В гостях у нас побывал не кто-нибудь, а сам князь.
Оглядев моих домочадцев, правитель первым делом поинтересовался:
— А наложницы у тебя где?
— Были. Сейчас не нужны, — честно ответил я. — Понадобятся — заведу. Жена лучше.
Князь с интересом посмотрел на меня, а дальше у нас пошел деловой разговор. Правитель оказался крепким и подвижным, не поленился перевалить со мной через гору и осмотреть источник и пласт соли. Рассказал я ему и о райской бухте, на берегах которой никто не живет, кроме диких зверей.
— Здесь устроим соляные копи, — сказал князь. — Ты работников наймешь и соль мне возить будешь. Одна мера — два медяка.
Катенька сочла княжеское предложение вполне приемлемым и сообщила о новых проектах:
— Я в городе участок купила — швейную мастерскую построю и баню.
Этому разговору я особого значения не придал. Потом дел стало по горло, потому что копями занимался. К князю как раз беженцы обратились — у них морские разбойники селение на побережье разграбили. Правитель и предложил мне их на работу взять. Мы с Катей этих людей на побережье поселили, а добычу соли я вахтовым методом организовал. Потом помогал горцам в бухту переселяться, потому что князь разрешил им пустующие земли занять.
Поселок на побережье разросся. Всего много: хижины, огороды, навесы, под которыми рыба и кожа сохнут. Ослы кричат, дрюли повизгивают, местные индюки квохчут.
Только что-то не так, а что — я никак не пойму.
Потом сообразил: весь народ черноволосый, и ни одной рыжей головы не видно. А где Алит, Зарит и их соплеменницы? Если мне память не изменяет, жена не меньше десятка рабынь покупала.
— Все в городе, в швейной мастерской и бане работают, — прояснила ситуацию Катя.