Подруги

Зарин Андрей Ефимович

empty-line/>

V.

Ей было 28 лет, когда она приехала в Россию и юркий импресарио привез ее в Нижний на ярмарку. Клара производила фурор в течение трех недель. Потом ярмарка закрылась; импресарио, оставив Кларе 50 рублей, тайком уехал из города, и Клара осталась одна.

Это была первая неудача в ее артистической карьере; но она не потерялась и тотчас предложила свои услуги в ближайший цирк.

С этого времени она осталась в России.

Она быстро выучилась говорить по-русски, освоилась с нравами, и ей полюбился широкий размах русской удали, полюбилась простота и доброта русской души и только в России она стала забывать мало-помалу свою тоску по фургону и двум братьям, свое сиротливое, но гордое одиночество.

Душа ее просыпалась и жаждала любви и жизни.

VI.

Это случилось в Саратове. Она остановилась в нем проездом на три дня и согласилась на три представления в знакомом цирке. И здесь, сидя в цирке, она в первый раз увидала Жана Крозе, попросту Ивана Красова, и поразилась им, его ловкостью и смелостью. Молодой, стройный, с черными усиками на бледном лице с наглыми глазами и причёской а ля Капуль, он, действительно, словно играл со смертью, работая на проволоке. Слабо натянутая проволока, как веревочка, через которую прыгают дети, качалась во все стороны.

Жан Крозе без лестницы, прямо с земли, взявшись за проволоку руками, в один миг очутился на ней и пошел, плавно покачиваясь из конца в конец. Словно на ровном полу он бегал по ней, садился, вставал, прыгал и в довершение всего потребовал самовар. И вот, когда на сцену вынесли кипящий самовар на подносе, с чайником и стаканом, произошло самое дерзкое и смелое, что когда-либо видела Клара.

Жан Крозе взял поднос с кипящим самоваром и донес его до середины проволоки, здесь он медленно стал подгибать ноги и вдруг опустился на проволоку, поджав по-турецки под себя ноги. Затем он поставил на свои колени поднос, налил себе стакан чаю, медленно выпил его и, поднявшись вместе с подносом на ноги, снова пошел по проволоке.

Цирк огласился шумными рукоплесканиями. Жан Крозе сдал поднос, спрыгнул на песок и, небрежно поклонившись, ушел с арены. Клара сидела пораженная и восхищенная. Только понимающий дело мог оценить всю отчаянную наглость этой проделки.

Она тотчас прошла за кулисы и подошла к Ивану.

– - Вы первый, смелостью которого я поразилась. Благодарю вас, -- сказала она, крепко, по-мужски встряхивая ему руку.

– - Не на чем, -- небрежно усмехаясь, ответил Иван.
– - Пустая штука.

"И цены себе не знает, -- настоящий русский", -- подумала Клара.

– - Он, мамзель, и не такие штуки выкидывает. Ему все трын-трава, -- вмешался в разговор Антон Таиров, наездник.

– - Он смелый, -- с восторгом сказала Клара, обжигая взглядом Ивана.

– - Никакой и смелости нет, -- ответил Иван.
– - Просто перед выходом выпил для куражу. А шею сломать все равно придется.
– - Он кивнул

головою и пошел переодеваться.

– - Как выпил?
– - не поняла Клара.

– - Тринкен, -- объяснил Таиров, щелкая себя по воротнику.

Клара всплеснула руками.

– - И потом на работу?
– - воскликнула она с неподдельным ужасом.

– - А то как же иначе, без этого невозможно.

– - Таиров!
– - крикнул режиссер. Клара задумчиво пошла в свою уборную.

VII.

Клара всю ночь думала об Иване Красове, Он поразил ее воображение своею бесшабашною удалью и полным презрением к опасности. Но помимо этого ей нравилось и лицо его, с наглыми глазами.

Женщина не может прожить без любви. Кларе исполнилось уже 30 лет, и сердце ее вдруг потребовало своего права.

И как горда была Клара в своем одиночестве, так порывиста и проста явилась она в своей любви.

Она на репетицию принесла Ивану конфет и угощала его.

– - Вы бы коньячку лучше, -- сказал Иван. Стоявшие подле засмеялись.

Клара вспыхнула и опустила свои смелые глаза перед наглым взором Ивана.

– - Вы придите ко мне. У меня дома есть коньяк, -- прошептала она чуть слышно.

– - Сегодня?
– - спросил Иван.

– - Да, после представления.
– - Клара отошла от него и почти пробежала в свою уборную.

Грудь ее порывисто дышала. Ей, казалось, что она совершила что-то страшное, неслыханное. И вдруг в ее памяти словно живые встали Альфред и Карл.

– - Но я не могу, -- воскликнула она вслух, заламывая руки.
– - Я все одна... я всегда одна... Все любят.

Она вдруг испуганно вскочила со стула. В ее уборную тихо вошел жонглер Боско и вкрадчиво заговорил:

– - М-ль Клара, я слыхал, что вы назначили свидание этому Ваньке...

Клара гордо смерила его взглядом.

– - А вам что?

– - Я потому... так как...
– - смутился Боско.
– - Вы знаете, -- заговорил он с жаром, -- этот Иван дурной человек, глупый человек... Пьяница... Он вам только горе причинит, поверьте мне. Он и работает-то из-за милости только, а то его выгнать надо. Вчера он попону...

– - Вон, -- крикнула Клара и так энергично указала на дверь, что жонглер Боско тотчас скрылся.

Клара пошла домой.

Ах, поскорей бы приходил и проходил вечер.

Она пришла в свой номер и стала торопливо приготовлять все для встречи дорогого гостя, а когда приготовила, то каждую минуту взглядывала на часы и прислушивалась к каждому шуму в коридоре.

Лицо ее горело, голова кружилась.

VIII.

Жан Крозе стал героем.

Для всех было ясно, что эта "дура" врезалась в него и все завистливо поздравляли его с успехом.