Подрыв БМП

Рубан Николай Юрьевич

Слушай, сейчас вспоминаю - и сам не верю, ведь как-то же сидели на этих тропах - по трое суток, в снегу, мороз за двадцать, и хрен костер разожжешь. Покурить - и то втихаря, в спальник с головой залезешь, посмолишь по быстрому в кулак...

И ведь хрен кто болел! Вот честно - иной раз такая мысль проскакивала: заболеть бы! Простыть там, или как - хоть с недельку бы потащиться, отоспаться. Так ни фига же никакая зараза не брала, елки...

Зато летом этого добра хватало. Как самая война начинается, так и пошли валиться пачками - кто с желтухой, кто с

дизентирией... Дрисбат сплошной.

Доктор наш, помню, первое время офигевал - что за ископаемые болезни на него свалились? А потом - ничего, привык: "Э-э, батенька, да у вас тифок-с! Извольте в лазаретик-с...".

А наш доктор, когда его приехала комиссия из Кабула драть за желтуху в отряде, попытался за счет духов отмазаться: вот, говорит, недавно нас они эрэсами обстреливали. Так вот разрывы были какие-то не такие, как обычно немного слабее бабахали. Я так подозреваю, что это они против нас применяли бактериологическое оружие!

Это он - чтобы и химарю пистон вставили, на пару отдуваться легче...

Ну, может быть. Только ни фига у него не вышло - комиссия говорит: если б у вас тут была вспышка какого-нибудь сапа, или туляремии, тогда бы мы еще поверили. А желтушные вирусы тут бесплатно водятся. Так что получи, Пилюлькин, свой заслуженный пистон крупного калибра за то, что бойцы руки не моют и мало хлорки в очко сыплешь. И мыль жопу для парткомиссии!

Блин, а у нас на парткомиссию нужно было пилить аж через пол-страны, в Джелалабад. Там у нас штаб бригады был, ну и политотдел при нем. Прикинь: человек прется через пол-страны: на колоннах, на вертушках, сто раз по дороге завалить могут - и ради чего? Ради того, чтоб в торжественной обстановке получить звездюлей. За свои же собственные деньги. Вот что злило - так это то, что взносы в чеках брали. Нет, чтоб с рублевого счета списать...

Это еще фигня! У меня, помню, раз пол-зарплаты удержали! В чеках, суки! Приехала такая вот комиссия из Союза, посчитала расход бензина и впаривают: перерасход! По норме вон сколько положено, а у тебя вон сколько. Я стою, как дурак - они что, серьезно, или прикидываются? Да блин, говорю, какие, на фиг нормы?! Мы ж не по автобанам ездим, ептыть! По песку, по солончакам, по хрен знает, еще по чему! А в горах расход какой?! А пылюка? Раз проедешь карбюраторы промывай, фильтра промывай, бензонасосы промывай - водой, что ли промывать будешь? А по фигу, все равно содрали. Уроды...

Не, ну ты интересный - комиссии что, домой бакшишей привозить не надо, что ли? А где им бабки-то взять?

Да блин, сказали бы по-людски - мы что, не понимаем? На фига дураков-то из людей делать?

Что-то мы все о грустном, да о грустном.... Давайте лучше о бабах, что ли?

Та-ащщ полковник, докладаю голосом!
– сияющим Дедом-морозом возник в дверях палаты "засланец" - тощий, как антенна Куликова отставной майор-связист, - Боеприпасы на передовую доставлены! БМП к старту готова!

Под его оттопырившейся больничной пижамой интимно звякнуло. Появление майора вызвало радостное оживление собравшихся, результатом

которого явилось:

Моментально сдвинутые в проходе между койками две табуретки

Стремительно образовавшийся на табуретках натюрморт: домашнее сало с чесночком, соленые огурчики с притаившимся в них ядреным хрустом, чуть подсохшие кривоватые жареные хеки, припасенные с ужина и разрубленная на четыре части блестящая фиолетовая луковица (Петрович, ты что ль, лук резал? Ну, ты и намельчил!).

Дивным заключительным аккордом симфонии прозвучало звяканье водруженных вокруг натюрморта стаканов и занявшее свое почетное место в центре композиции двух бутылок "Русской". Сладостно-нетерпеливые вздохи рвались на свободу из томящихся грудей.

Ну - садимся!

Та-ак!! Эт-то что еще?!

Блин. Ну, бл-лин!!! Представьте себе дембеля, оттрубившего от звонка до звонка два года в какой-нибудь распоследней собачьей дыре. Днями подыхал от жары, ночами отстреливался, трясясь от ледяного ветра в каменистом окопе. Два года жрал одни просроченные концентраты - не видел даже обыкновенной сырой картошки, а воду пил с пантоцидом вприкуску. Забыл, как выглядят телевизор и живая женщина.

И вот - прилетает, наконец, вертолет (прилет которого срывался раз пять). "... А впереди у нас - Кабул, а дальше - Родина...". И вот - помятый завистливыми объятьями остающихся корешей, облизанный верной собакой Ханумкой, в кое-как разглаженной под матрасом парадке (утюга-то нет), с одинокой, но честной медалью "За отвагу", с "дипломатом", в котором - платок для мамани, да бритва для папани, купленные на несчастные солдатские копейки, да десяток мутных фоток, - влезает наш парень в дюралевое нутро вертушки и, не веря себе, устраивается на откидной сидушке, вздрагивая от нервного озноба. Качнулись горы, затерялась внизу застава с выгоревшим красным флажком...

И в этот момент парень замечает пушистый хвост "Стингера", стремительно несущегося вслед вертолету со склона хребта.

Примерно такой вот "Стингер" явился нашим героям в образе старшей медсестры Марьпалны, грозы отделения и редкостной стервы.

Иван Федорович, это что такое?! Вы старший по палате или кто?! Я предупреждала насчет этого?!

Ну, Марьпална...

Предупреждала, я спрашиваю?!

Народ безмолвствовал, угрюмо глядя в сторону. Кому, спрашивается, нужны залеты перед пенсией? Да и пораньше никому не нужны. Скандалить с этой дурой? Упрашивать? Да ну, пацаны, что ли...

Иван Федорович, последний раз предупреждаю! Еще раз повторится - перед начальником госпиталя объясняться будете!

Толстый белый смерч пронесся по палате, сметя водку с натюрморта. Хлопнула дверь палаты. Мужики молчали, тоскливо глядя на осиротевшую закуску, которая стала теперь просто едой.

Блин, как же это так, а? Ведь Маринка должна была дежурить!..

Да фиг ли теперь... Семеныч, это ты виноват! Разведчик, называется - ни охранение не обеспечил, ни оперативную обстановку не уточнил...