Подрывник

Корчевский Юрий Григорьевич

Саша уже собрался было уходить, как сбоку увидел мелькнувшую тень. Он медленно повернул голову. От железной дороги в лес уходили трое в маскировочных халатах. Судя по стандартным стальным шлемам М-35 и оружию, это были немцы. Форма была укрыта под маскировочными костюмами.

Не понравилось это Саше. В душе он ожидал, что немцы в отместку за подрыв эшелона устроят со своей стороны какую-нибудь пакость вроде облавы или миномётного обстрела леса. А тут — только трое. Причём не пехотинцы. На тех форма цвета фельдграу, маскировочных костюмов нет, да и вооружены немцы в тылу в основном карабинами «Маузер 98К». Эти же явно классом

выше.

В голове сразу всплыло: говорил же Анатолий Терентьевич, как звали представителя подполья, о том, что немцы для борьбы с партизанами создали ягдкоманды. Сейчас — точно такой случай. Сашу немцы не заметили, хотя были в тридцати метрах — помогла доморощенная маскировочная сеть и то, что немцы явно не рассчитывали встретить партизана так близко от места подрыва эшелона. А ещё то, что он лежал неподвижно. В лесу глаз в первую очередь видит то, что движется. Вот потому он их обнаружил, а они его — нет.

Саша решил отпустить немцев подальше и двигаться за ними. Надо понаблюдать, куда они пойдут. Если приблизятся к схрону, постараться уничтожить. Эх, жалко, гранат он не взял. Рано или поздно немцы остановятся на отдых — вот здесь бы их всех сразу и прищучить одной гранатой. А кто выживет — добить ножом.

Немцы неспешно удалялись в лес. И что Сашу насторожило — без шума и почти не оставляя следов.

Саша пропустил немцев вперёд, подождал немного и двинулся за ними следом. В том, что это именно егеря, он убедился быстро.

Шли они гуськом, метрах в десяти друг от друга, чтобы одной очередью не срезало, смотрели под ноги, чтобы на мину не наступить. А ещё — следы искали. Вот один остановился, жестом подозвал к себе других, показал что-то на земле. Двое других кивнули, и все вместе они пошли дальше. И ни слова между собой, объяснялись только жестами, как во вражеском тылу. «Очень занятно, — отметил про себя Саша, — подготовка, как у войсковой разведки». Он сразу понял — это серьёзные ребята.

Дождавшись, когда они скроются в лесу, Саша пошёл по их следам и остановился там, где останавливались егеря. Что интересного они тут увидели? Нашёл! На земле был высохший след армейского ботинка, причём след приметный. На подковке не было ни одного гвоздика. Что-то смутно мелькнуло в памяти, где-то он уже видел такой след… Точно, вспомнил! Михась, из молодых. Они позавчера несли ящик с патронами. Груз был тяжёлый, вот след и впечатался глубоко. И как молнией: егеря по их следу идут! А охрана схрона сплошь из молодых, выучка слабая. Для егерей такие — подарок судьбы. Тихо зарежут, и никто в лагере не услышит даже. И что им стоит потом в схрон пару гранат швырнуть? В несколько минут отряд просто прекратит существование. Для опытных егерей уничтожить молодняк — как лисе в курятнике цыплят передушить, вроде развлечения. И сигнал тревоги не подать, связи нет.

Придётся ему заняться егерями самому. Похоже, подготовка у него с егерями одинаковая, но их трое, а он один.

Впервые он столкнулся с противником, равным ему по силе. Его, так же как и их, учили действовать в отрыве от своих войск, без поддержки танков, авиации и артиллерии.

Надо не отпускать их далеко, выждать удобный момент. И, если получится, поодиночке уничтожить. Но, убив одного, он сам превратится в дичь, в цель для охотников — именно так с немецкого переводится слово «ягд».

Саша направился за егерями. Хоть и опытные они воины, а всё же не бесплотные

духи, тоже за собой следы оставляют. Там на кустике листья сбили, в другом месте, на влажной почве под деревом — чёткий след ботинка. Причём след интересный, раньше он таких не встречал. Видимо, особая экипировка: след рубчатый, глубокий. В таких ботинках хорошо по снегу и грязи ходить, подошвы не скользят. И шли егеря след в след, хоть снега и не было. Если бы Саша сам не видел, что их трое, то по следу ни за что не догадался бы о численности группы.

Все органы чувств у Саши работали с предельным вниманием, и это уберегло его от ошибки.

Носом он учуял запах чего-то съестного, остановился. Потом и вовсе лёг в траву и пополз. И только увидел спину последнего егеря — группа останавливалась для лёгкого перекуса. Вот и обёртка целлофановая из-под сала. Продуктами в такой упаковке снабжают специальные части: парашютистов, военных альпинистов, разведчиков, диверсантов. Теперь Саша знал, что и егерей тоже.

Он поднял упаковку и посмотрел на свет. Надпись на немецком, дата изготовления. Совсем свежее производство, август 1941 года. Наверное, из захваченных немцами трофеев сделано. Много скота — коров и свиней — было захвачено ими в начале войны. Людей, оборудование с заводов не успевали эвакуировать, даже валюту и золото в банковских хранилищах не успевали вывезти, чего уж там говорить о живности? И обидно ему стало. Он на своей земле от врага прячется, как вор в чужом доме. А егеря выслеживают партизан, как хищник жертву. Ну, суки, будет вам охота! До смерти, до последнего вашего шакальего вздоха…

Одно он упустил позавчера, о чём сейчас остро жалел. Надо было следы путать, по ручью пройти. Парней пожалел, они ящик с патронами тащили. Теперь его жалость боком выходит. А если уж совсем честно, то и лень было. После диверсии, после нервного напряжения хотелось как можно быстрее попасть к своим, поесть горячего, отдохнуть. Впредь будет наука — никогда не отступать от правил, они пролитой кровью написаны.

Саша шёл по следу беззвучно, время от времени поглядывая под ноги. Егеря и сейчас попытались схитрить — следы внезапно разошлись.

Саша решил не забивать себе голову и пошёл за средним егерем.

Метров через пятьсот следы снова сошлись, группа собралась.

Внимательность выручила Сашу ещё раз. Он уже собирался поставить ногу, как заметил тоненькую проволочку, пересекающую цепочку следов. Ещё бы чуть-чуть, и он задел бы её.

Саша опустился на колени и посмотрел, куда ведут концы проволоки. Один конец проволоки был привязан к деревцу, а второй — к чеке гранаты. Граната была немецкой, с длинной деревянной ручкой — слабее наших РПГ или Ф-1. Но всё равно, кто заденет эту проволочку, в лучшем случае ранен будет, в худшем — убит. А егеря, услышав близкий взрыв своей ловушки, поймут, что по их следу кто-то шёл.

Саша перерезал ножом проволочку у дерева, и уже без опаски отвязал её от верёвки, играющей роль чеки. У немецкой гранаты перед броском надо было вывинтить фарфоровый колпачок из торца ручки и дёрнуть за него.

К фарфоровому колпачку была привязана верёвочка, приводящая в действие тёрочный запал. Александр закрутил колпачок на место и сунул гранату ручкой за ремень — самому ещё пригодится. Предусмотрительные егеря-то даже ловушку на своих следах оставили. Стало быть, работают в полную силу, без скидок на свой тыл.