Подрывник
Шрифт:
Бойцы срубили жерди, уложили на них тела погибших. Молодые партизаны вначале боялись прикоснуться к трупам.
— Привыкайте, парни. Война без мёртвых не бывает. Бояться живых надо.
Четверо партизан несли самодельные носилки, остальные тащили трофейное оружие. Чувствовалось, что гибель товарищей оказала на молодых сильное угнетающее действие.
К вечеру тела были доставлены в отряд. Здесь уже, поодаль от базы, успели вырыть две могилы.
Погибших схоронили сразу же. Отпеть бы их по христианскому обычаю, но погибшие были комсомольцами,
Комиссар провёл траурный митинг, но настроение у партизан было подавленным. Так близко со смертью своих товарищей они столкнулись впервые. Не радовали даже трофейные автоматы — они достались слишком дорогой ценой. Но как знать, не пойди Саша с парнями к месту диверсии на шоссе, немцы обнаружили бы базу, и жертв было бы больше.
Весь следующий день Саша разговаривал с парнями о каналах. Оказалось, что их в Белоруссии два, и оба построены в незапамятные времена — ещё в XVIII–XIX веках. Например, Днепровско-Бугский — ещё в 1783 году. Он соединял реку Пину, приток Припяти, и реку Мухавец, приток Западного Буга. Это был единственный внутренний канал, соединяющий Балтику и Чёрное море.
На канале было восемь шлюзов, но расположен он был далековато от Полоцка. Вопрос для Саши существенный, поскольку к месту диверсии партизанам придётся нести на себе тяжеленные мины.
Второй канал — Березинский — был внутренним, соединяя реки Березину и Уллу, протяжённостью сто девятнадцать километров, с четырнадцатью шлюзами и шестью плотинами. И что особенно заинтересовало Сашу, он был недалеко, всего в полусотне километров, самая близкая точка по прямой — город Лепель.
Саша попросил рассказать поподробнее. Однако только один человек смог рассказать, да и то немного, остальные о канале только слышали, но сами там не были.
Саша решил сначала идти в разведку сам, взяв в проводники молодого партизана, который уже был на канале. Звали его Янек, по звучанию имя — польское, но в Белоруссии дети из одной деревни могли носить и русские, и белорусские, и польские имена.
Набрав в сидор консервов и сухарей, они ушли из отряда.
Янек до войны проживал недалеко от Лепеля, в деревне Брили, и местность знал хорошо, вёл быстро, по хоженым тропам, вкруговую от немцев. Но даже при быстром передвижении выйти к каналу удалось только к вечеру второго дня.
Саша сначала принял канал за небольшую, метров двадцать шириной, реку.
— Вот, он самый! — Янек с гордостью показал на «реку» рукой.
— Березинский? — уточнил Саша.
— Он!
— А где шлюзы?
— Вот на этом канале, где мы стоим, четыре шлюза. Два слева от нас, два справа. Слева озеро Берёза, справа озеро Плавно, дальше — Сергучский канал, он в реку Березина впадает.
— Там тоже шлюзы есть?
— А как же, батька! Три шлюза.
— И всё?
— Почему же? От озера Берёза ещё Веребский канал идёт — к озеру Проша. На нём два шлюза, и от озера к реке Улла канал Чашницкий — на нём тоже шлюзы есть. Только уж не помню, сколько.
—
— А кто его знает? По-моему — взорви любой, и вся система встанет.
Саша выругался. То, что надо взорвать шлюзы, он понял. Но то, что шлюзов много, он не знал, думал — один, два… А тут их полтора десятка. Все взрывать — никакой взрывчатки не хватит.
— Ладно, Янек, переночуем, а дальше к любому шлюзу веди. Я их сроду не видел, не представляю, что это такое и как его взрывать будем.
— Да это вроде огромных деревянных ворот, только в воде.
— Дерево? Это хорошо, взрывать проще, чем металлические или, скажем, бетонные. Давай искать место для ночлега.
— А что искать? Тут мельница недалеко заброшенная. Крыша есть, переночуем.
— Веди.
Заброшенная мельница была водяной. Крышу изнутри облепили летучие мыши; их было множество, не один десяток. Они летали возмущённо над головами, выписывали в воздухе бесшумные пируэты. Мерзкие твари! Но аппетита они не испортили.
Скромно поужинав, Саша с Янеком улеглись спать. Стены защищали от ветра, и было теплее, чем на улице, но заснуть удалось с трудом. В заброшенном здании пищали мыши, слышалось какое-то шуршание, чьи-то вздохи, даже шёпот. Саше всё мерещилось, что в здании ещё кто-то есть. Он встал невыспавшийся, как и Янек.
— Ну ты и место для ночлега выбрал!
— Прости, батька. Поговаривали в деревне, что здесь призраки живут, али сам водяной сюда захаживает, только не верил я во всякую нечисть.
Съев на двоих банку консервов и по сухарю, они направились к каналу.
На берегах было пустынно — ни людей, ни кораблей на самом канале.
Километра через два Янек предупредил:
— Сейчас, за поворотом, будет шлюз.
Они немного углубились в лес и вышли к опушке в створе шлюза. Небольшой деревянный домик на берегу, видимо — для обслуживающего персонала, и сам шлюз — высокие деревянные ворота.
Саша был даже разочарован, он предполагал увидеть более монументальное сооружение, а для такого деревянного шлюза с лихвой хватит одной миномётной мины. Вопрос только в том, где её правильно заложить. Придётся понаблюдать, как работает устройство, чтобы понять его слабые места. Бинокль бы сейчас, да где его взять?
Через час из домика вышел служащий, подошёл к деревянному ящику на берегу и откинул крышку. Там от непогоды скрывался электродвигатель.
Служащий включил рубильник, мотор загудел, и ворота шлюза медленно распахнулись.
Издалека, со стороны Плавно, приближалось речное судно. Саша не был специалистом по судам, но нашёл, что оно было похоже на самоходную баржу. На носу баржи облокотился на турель с пулемётом скучающий немец в клеёнчатом блестящем дождевике.
Вся середина баржи была занята грузом ящиков. На корме виднелась дощатая надстройка рулевого. Мерно тарахтел двигатель. Вполне мирная картина, если бы не немец с пулемётом.