Подрывник
Шрифт:
В тылу же немцы в расслабленном состоянии, удара не ожидают. Воинских подразделений мало, только тыловые части — пока ещё немногочисленные, да полицаи. Быстро немцы набрали штат полицейских; недели после оккупации не прошло, а уже полицию создали, управы в сёлах и городах, на столбах и заборах объявления повесили. Читал как-то Саша такое. За саботаж — расстрел, за хождение в ночное время без пропуска — расстрел, за хранение оружия или укрывательство красноармейцев — расстрел… Пунктов много, а наказание одно — смерть.
По деревням и сёлам стали ездить немецкие команды — реквизировали у местных жителей продукты
К вечеру колонну пленных довели до сборного лагеря. Правда «лагерь» — слишком громко сказано. Огородили кусок поля колючей проволокой, и все пленные сидели и лежали на голой земле.
Немецкий солдат, который шёл впереди колонны, зашёл в сарай, служивший немцам комендатурой, и вынес Саше буханку чёрного хлеба и две пачки сигарет.
— Битте!
— Данке шон, — выскочило у Саши откуда-то из глубины памяти.
Солдат махнул рукой — свободен, мол.
Саша уложил хлеб в ранец, а сигареты оставил в руке. Когда солдат ушёл, он зашвырнул их за колючую проволоку. К сигаретам тут же бросились пленные.
Саша решил было бросить за «колючку» полбуханки хлеба, но из сарая вышел фельдфебель и уставился на Сашу. И он решил уходить — не стоило привлекать к себе внимание.
Перво-наперво пора узнать, где он находится. Недалеко виднелись избы, туда он и направился.
На лавочке возле избы сидел дед.
— Дедушка, добрый день! — поприветствовал его Саша.
— И тебе доброго здоровьица, — поднял на него подслеповатые глаза дед.
— Не подскажете, как село называется?
— Не село у нас — деревня, Верещагино прозывается.
— Это где же? Не слыхал никогда.
— Аккурат посредине между Ярцево и Смоленском.
— Вот спасибо! — обрадовался Саша и зашагал по грунтовке.
Зайдя в лес, он расположился на поляне. Надо было поесть и обдумать положение. Можно идти к Вязьме, попытаться пробиться к нашим частям — в этом районе серьёзные бои идут. Как Саша помнил из истории, большая часть наших войск будет пленена немцами или уничтожена, и лишь небольшому количеству удастся прорваться к своим.
А что делать в окружении ему, подготовленному диверсанту? Патронов мало, оперативного простора для действий нет. Пожалуй, этот вариант не годится. Второй вариант: попытаться обойти «котёл» и перейти линию фронта, выйти к своим. Только не получалось у него как-то с нашими вместе воевать. То в фильтрационный лагерь НКВД попадёт, то у ополченцев едва не расстреляют. Нет, надо оставаться в немецком тылу. Здесь есть простор для действий, для диверсанта — самое то, что надо. И урон немцам он нанесёт не меньший, а то и больший, чем если бы он воевал в пехоте. Ведь он не лётчик, не танкист, ему не нужна техника, снабжение горючим, базы. Ещё бы крышу над головой найти — в самом прямом смысле слова. На носу осень, скоро начнутся дожди и холода, да и кушать хочется. У немцев он всегда может разжиться трофейными консервами. С голода не помрёт, но сколько можно продержаться на консервах? Хочется
Пока он обдумывал варианты, съел банку рыбных консервов с хлебом. Показалось мало. Достал ещё одну банку. Надпись прочитать не смог, а банка была странной. Одна крышка с торца была окрашена красной краской. Что бы это могло означать? Или это какое-то отравляющее вещество?
Саша решил банку открыть и проколол ножом жесть. Сразу зашипело. От неожиданности и испуга Саша бросил банку на землю, даже отбежал немного.
Через несколько секунд шипение прекратилось. Что за фигня?
Саша подошёл к банке и осторожно пнул её сапогом. Ничего не произошло. Он попытался взять банку в руку и сразу отдёрнул её — банка была горячей.
Сашу разбирало любопытство. Выждав немного, он подобрал банку с земли — теперь она была равномерно тёплой. Он встряхнул её. В банке что-то булькало.
Саша поставил банку горячей стороной вниз и с другого торца вскрыл её ножом. В банке была горячая рисовая каша с мясом. Саша восхитился. Вот же немцы! Заранее готовились к войне, предусмотрели всё! В тёплое время года можно было есть и так, а в холодное стоило проткнуть крышку с окрашенного торца любым острым предметом — штыком, ножом, даже гвоздём, как находящиеся между двойным дном химикаты начинали интенсивно разогреваться. И, пожалуйста, ешьте горячее блюдо. Ловко! Саша попробовал содержимое. И вкусно! В ранце болталась ещё одна такая банка и пол буханки хлеба. «Это на завтрак, — решил он. — Уже вечереет, скоро ночь. Надо спать».
Он углубился в лес, нашёл местечко поудобнее под вывороченной корягой. Видимо, кто-то спал здесь и до него — в углублении лежала уже высохшая трава. «Мягче спать будет», — подумал он. Нарвал ещё травы и улёгся. Автомат снял с предохранителя, вытащил из кармана пистолетик, выщелкнул обойму — в ней оставался один патрон — и зарядил снаряженной обоймой. В ней было шесть патронов. Небольшие, размером с малокалиберный патрон, только центрального боя. Невелик пистолетик, и патроны как семечки, а жизнь ему спас.
Саша улёгся поудобнее и задремал. Спал он чутко, как всегда.
Проснулся от неясного шума. Кто-то шёл по лесу. Зверь или человек? Он взял в руки автомат. «Человек», — понял он, потому что стали слышны шаги. Неосторожно шёл человек, шумно, и направлялся он к вывороченной коряге, где уже находился Саша. Видимо, старый жилец.
На землю упало что-то тяжёлое, послышался негромкий матерок.
Саша направил ствол автомата на неясную тень.
— Замри и руки подними!
Человек от неожиданности действительно замер в полусогнутом положении.
Саша выбрался из своего укрытия.
— Ты кто такой?
— Русский.
— Я слышу. Чего в лесу ночью делаешь?
— Тебе какое дело? Сам-то кто?
— Сейчас прострелю башку — узнаешь! Ишь, любопытный какой! Повернись спиной.
Неизвестный разогнулся и повернулся к Саше спиной. Александр повесил автомат на шею и взял в руки пистолет. Приблизившись к незнакомцу, он споро обыскал его. Оружия при незнакомце не было.
— Снимай брючный ремень!