Подсадной
Шрифт:
Новое начальство требовало оформить отношения с Колей, как требуют закон и ведомственные инструкции. Контракт подписать, чтобы задницу прикрыть в случае чего. Но Виталик упорно сопротивлялся. Несмотря на молодость, он прекрасно понимал, что госпожа коррупция, для которой не существует режима секретности, уже поглядывала на ОРБ своим змеиным глазком. Так что никаких контрактов! Нет у меня такого шпиона! «А кто это в коридоре сидит?» – «Подозреваемый. Вечный подозреваемый».
Пару раз одолжить «подозреваемого» просил Вяземский. Но Виталик
Но как Виталик ни скрывал истинное Колино лицо, информация о его феноменальных способностях все же просочилась на самые верхи. И один большой начальник решил познакомиться с выдающимся шпионом и лично проинструктировать его перед очередным заданием. То есть принять непосредственное участие в изобличении организованного бандита. А может, и по другим причинам.
– Товарищ полковник, не будет человек с вами общаться, у нас уговор, – доказывал Виталик.
– Ты что, в частной лавочке работаешь?! Ты в государственной структуре работаешь! Поэтому будь любезен. Имею право знать! А также контролировать и направлять!..
Пришлось знакомить. Перед контрольной встречей, естественно, поставил друга в известность.
– Ну идиот, Коль! Что поделать? У нас такие попадаются. Один умник, когда в начальники выбился, приказал собрать в актовом зале всю агентуру города. Хочу, мол, боевой настрой поднять, провести воспитательную работу, а лучших наградить почетными грамотами и подарками. Еле отговорили. И этот, наверное, из той же больницы выписался.
– Не волнуйся, познакомимся, – неожиданно быстро согласился Коляныч, – какие проблемы? Давай приглашай.
«Работать» предстояло с трудящимся, подозреваемым в торговле китайскими пистолетами. Трудящийся уже сидел в коридоре на кольце. К этому же кольцу планировали пристегнуть и Колю, дабы он выведал координаты секретного склада.
Но на сей раз шпион не надевал парика и не приклеивал усов. И костюмчик выбрал совсем не пацанский. Наоборот – очечки, шляпа, плащик, зонтик-тросточка. Белая рубашка, галстук. Типичный молодой профессор, оказавшийся по недоразумению в ОРБ.
– Где он? – спросил полковник, выслушав доклад Виталика о прибытии человека.
– В кабинете. Ждет указаний и инструктажа.
– Отлично.
Полковник проследовал в кабинет, приказав никого туда не пускать.
Коляныч сидел на краешке стула, нервно постукивая зонтиком по полу. При виде полковника он привстал, приподнял шляпу и мятным голосом поздоровался: – Добрый день. – Добрый. – Полковник пожал шпиону руку и уселся напротив. – Что ж, приятно познакомиться. Давай сразу к делу. В коридоре клиент сидит. По нашим данным, мастерит стволы и продает «мурманским». Надо выяснить, где мастерская или склад. А если получится – кому он конкретно толкал стволы. Познакомишься, скажешь, что тебя тоже подозревают. Ну, ты знаешь.
– Простите?.. – Коля посмотрел на полковника профессорским
– Ну, либо другой предлог. Главное, постарайся не вспугнуть, он клиент ушлый. Почувствуешь, что на контакт не идет, выходи из игры.
– К-какой игры? Не пони-маю.
– Что ты не понимаешь?
– Во-первых, товарищ полковник, не «ты», а «вы», – Колина интонация из мятно-интеллигентной плавно превратилась в демократически-оппозиционную. – А, во-вторых, за кого вы меня принимаете?!
Станиславский, услышь он последнюю реплику, не задумываясь, отдал бы Коле все ведущие роли.
– Как за кого? За.
Полковник запнулся, пытаясь подобрать нужное слово. Потом растерянно обернулся и посмотрел на двери кабинета. Не перепутал ли?
– А кто ты?.. То есть вы?
– Я, вообще-то, преподаватель Университета, – продолжал «возмущаться» Коляныч, поправив очки, – меня вызвали повесткой, как объяснили – в качестве свидетеля, велели здесь подождать следователя. И вдруг заявляетесь вы и предлагаете мне, порядочному человеку, потомственному математику… стучать?! Вы в своем уме, товарищ полковник? Какой клиент, какие стволы?!
Полковник подскочил со стула, словно сел на гигантское жало. Ну точно, блин, двери перепутал!
– Простите, видимо, вышла ошибка.
– Какая ошибка?! – продолжал визжать «потомственный математик». – Это вот так, оказывается, наша милиция работает?! К людям стукачей подсаживает? Кошмар! Вот какая у нас демократия?! Да завтра об этом все газеты узнают! Как ваша фамилия?!
Коля полез за пазуху, чтобы достать блокнот с авторучкой. Полковник побледнел и попятился к двери:
– Нет-нет, мы так не работаем… Говорю, это недоразумение. Извините.
– В прокуратуре разберутся! Фамилию, будьте добры! Где мы живем?! Это же тридцать седьмой год! Ежовщина!.. Погодите, я этого так не оставлю! Куда вы?! Стойте!
Куда-куда. В коридор. К Виталику.
– Ты в каком кабинете сидишь?!
– В этом.
– А «барабан» где?
– Там же.
Не передаваемый словами мыслительный процесс на полковничьем лице. Тупик.
– Идите вы в задницу! Сами разбирайтесь! Вечером доложишь.
Контрольных встреч с Колей больше никто не проводил.
Как-то вечером, уложив Максима, Татьяна пожаловалась мужу на соседа, живущего над ними:
– Надо что-то делать. По-моему, он притон у себя устроил. Целый день всякие темные личности ползают. Вся площадка в шприцах, подъезд совсем загадили. Я с Максимом лишний раз выйти погулять боюсь. Спускаюсь, а один прямо под почтовыми ящиками нужду справляет. Ужас… Замечание сделала, а он меня по матери.
Сосед Дима был чуть помладше Николая, жил вдвоем с пьяницей-матерью, ездил на лохматом «Опеле». Коля пересекался с ним несколько раз во дворе. Вид совсем не наркоманский. Скорее, скромный труженик мелкорозничной наркоторговли. «Пушер»-толкач. Поставщик удовольствия народу.