Подсадной
Шрифт:
– Сережа занимал деньги под дядюшкины гарантии, благо тот не последний человек в бизнес-кругах. Тоже по-тихому, конечно. Верили на слово. Правда, долги возвращал вовремя. Но недавно дядя узнал. И про таможню, и про кредиты. Позвонил, предупредил: завязывай, племянничек, иначе такую рекламу создам – на автоматный выстрел к финской границе не подпустят. Для Сережи это – как для царя революция, крушение надежд. Пытался протестовать – мол, жалко, что ли? Таможенникам все равно, тебе тоже. Дядюшка повторил предупреждение. В одну дырку двоим не пролезть, таможенники лишний раз рискуют, повяжут –
– Но Руслан же «мурманский»! Дядина «крыша»! Какой резон свою курицу резать?
– Была «крыша». Дядя районным ментам отдался на более выгодных условиях. Те за десять процентов от навара согласились «крышевать», «мурманчан» быстро подвинули. У тех обидка осталась. Короче, Руслан дяде на хвост сел, распорядок дня высчитывал. А мы ему на хвост. Кто сел нам – не знаю. Сегодня утром дядя из дома выполз, а тут Руслан с пестиком в волосатых лапах. Из кустов выскочил. Но неудачно. Упредили. Риск был, конечно, что пальнуть успеет, но разумный. Обошлось. Не успел. Мы его помяли немного для разминки, пестик отобрали, потом на базу. Так и так, заказчик задержан, расклад дал, поэтому тебя и взяли. Хочешь получить поменьше, активно кайся. Руслану деваться некуда, через часик раскаялся. Жадный твой компаньон. Всего за пять штук зелени киллера нанял. В таких вещах скупиться нельзя. Согласен?
Коля ничего не ответил.
– Не боишься, что Кошкин тебя с собой возьмет? – задал следующий вопрос Виталик.
– Зачем?
– За компанию. Чтоб не так обидно было. Он мужичок гниловатый. Между прочим, дядюшка не сомневается, что ты тоже при делах. Ну если и не при делах, то уж в курсе заказа наверняка.
– Я ничего не знал.
– А если бы знал? – негромко, почти шепотом спросил Виталик. – Рассказал бы?.. Мне, например? – Слово «сдал» он употреблять не стал. – А, Коляныч?.. Рассказал бы?
Коля едва заметно покачал головой и так же негромко, но твердо ответил:
– Нет.
– То-то и оно…
– Сколько Сереге светит?
– По кодексу – от восьми до двадцати. Но за покушение дадут меньше. Лет пять. Дядюшка-то живой. Кстати, вы зарплату шоколадками получаете?
– Какими шоколадками?
– Черным налом.
– Какая разница?
– Так, на всякий случай спросил…
Этим же вечером Коляныч принял тройную дозу успокоительного, уснув прямо за столом. Татьяна с мужем не разговаривала. Добрая теща подложила под голову зятя подушечку.
Через три дня Серегу Кошкина из временного изолятора перевели на постоянное место жительства в специализированную гостиницу, предъявив обвинение в покушении на убийство. В упомянутом некрасивом проступке Колин компаньон не сознался, но улик, к его сожалению, хватило. На обыске отыскали какой-то налоговый компромат и добавили к покушению до кучи. Как сказал Виталик, на всякий случай, если дело по «мокрухе» вдруг развалится. Хотя не должно.
Поскольку президент стойко молчал, Колю органы не тронули и ничего не предъявили. Виталик больше своего агента не
Колю тоже допросили. Он ничего не скрывал, кроме того, что компаньон сильно напился в день исполнения заказа. Из своего неглубокого кармана оплатил услуги хорошего адвоката.
На следующий день после ареста Сергея, за ужином Татьяна осторожно спросила мужа:
– Коль. А ты. Ты догадывался?
– Нет. Серега все делал без меня. Коммерческая тайна.
Больше она ни о чем не допытывалась. А в глубине души даже вздохнула с облегчением. Не потому что поверила Коле. Главное, что в ту ночь он ездил не к женщине.
Ужин прервала теща, крикнув из комнаты:
– Идите скорее, про вас показывают!
На экране перед частоколом микрофонов надувал щеки большой милицейский чин: «.Около года назад мы вышли на след опасной преступной группировки, специализирующейся на заказных убийствах. Благодаря тщательной и серьезной разработке удалось задержать киллера с поличным и установить заказчиков… Пока я не могу назвать всех имен, но в ближайшем будущем вы все узнаете. Сейчас проверяем членов банды на причастность и к другим преступлениям…»
«Про вас показывают…» Даже родная теща не сомневается.
Хромированная, украшенная мексиканским орнаментом бейсбольная бита встретилась с челюстью Коляныча между первым и вторым этажами тещиного подъезда. И, как это обычно случается, встреча застала последнего врасплох и была не очень полезной для здоровья. Два передних зуба, со свистом вылетев, отрикошетили от стены и оставили на ней печальный след. Очки упали в лестничный проем и разбились. Вслед за челюстью безвинно пострадала поясничная область и пах. Дворники не стелили на бетонных ступенях ковров, поэтому падение тоже оказалось болезненным.
«Вот и икнулось…» – успела промелькнуть невеселая мысль.
Но убивать насмерть Колю явно не хотели, иначе бы бита опустилась на головушку второй, контрольный раз. Дубасили кулаками и ногами по корпусу и конечностям, ни от кого не передавая приветов. Молотили обстоятельно, не торопясь, на совесть. Коля не сопротивлялся, ибо плохо ориентировался в мгновенно почерневшем пространстве. И тоже молчал, не успев прокричать даже трагичного «Ой!». Хорошо, сумел пересчитать тени врагов. Насчитал две, но существенного облегчения этот факт не принес.
Из ближайших квартир никто не выглянул, хотя чавкающие звуки ударов по мясу долетели до последнего этажа, распугав чердачных котов.
После двухминутной обработки, когда Колины ребра были благополучно перемешаны с внутренностями, а лицо напоминало натюрморт «Мертвая дичь на кухне охотника», бойцы приостановили забаву. Один, пнув подкованным ботинком выбитый зуб, снял перчатку, громко высморкался и удовлетворенно констатировал:
– Готов, очкарик… Восстановлению не подлежит.
– «Бугор» сказал, чтоб не убивали, – добродушно напомнил второй.