Подсадной

Кивинов Андрей Владимирович

Коля не сказал бы, что лицо Веры Павловны являлось эталоном женской красоты, но что-то привлекательное в нем, без сомнения, имелось. Возможно, впечатление портила форменная пилотка с железнодорожной кокардой. Или печать усталости, плохо скрываемая косметическими средствами.

Закончив с проверкой билетов, проводница обратила внимание на стоящий на столике коньяк:

– Распивать спиртное в поездах дальнего следования запрещено, – строго, но как-то формально предупредила она, – для этого есть вагон-ресторан.

– Верочка,

мы чисто символически. Чтобы лучше спалось. – Коля прижал ладонь к рубашке. – Идти в ресторан ради ста граммов коньку не очень гуманно. Обещаю, все будет в полном порядке.

– Я вам не Верочка, – чуть обиженно произнесла проводница, выходя из купе. – В поезде работает наряд милиции. Если что – разбираться будете с ними. Спокойной ночи.

Она с силой задвинула дверь.

– Ишь, какая правильная, – криво усмехнулся Игорь, – а покажи бабки, стриптиз на столе спляшет. А то и обслужит по полной.

– Не исключено, – согласился Коляныч, распечатывая бутылку, – каждый прыщик мнит себя фурункулом. А каждый бред – Питом, ха-ха-ха.

Игорь снял пиджак, оставшись в черной футболке. Джинсы не снимал. Вернулся за столик, закрыл дверь на защелку. Сумку задвинул под сиденье.

Выпили за знакомство и хорошую дорогу. Для установления контакта Коля рассказал пару свежих неполиткорректных анекдотов, разжигающих межнациональную рознь, и тут же подлил в стаканы двойную порцию ароматного армянского пятизвездочного пойла.

Контакт установился после третьего тоста, как это обычно и бывает. Особенно в поездах дальнего следования, когда даже законченный трезвенник вдруг временно становится членом общества анонимных или открытых алкоголиков. Волшебный вагонный эффект.

Поначалу неразговорчивый Игорь наконец расслабился и жарко поддерживал беседу на тему «Страдания и мучения делового человека в современной России». Поведал, что сам он москвич, а в Питер едет по делам фирмы, занимающейся поставками строительных пистолетов.

– О, почти коллеги! – обрадовался Коля. – Я тоже спекулянт! Покупаем и перепродаем сварочное оборудование.

Он достал из заднего кармана брюк глянцевую визитку и протянул попутчику:

– Шеф отправлял в столицу осваивать рекламное пространство. Освоил удачно. Целых два издания. И к тому же федеральных!

– Ты питерский? – рассматривая визитку, уточнил Игорь.

– Коренной. Если хочешь, могу устроить экскурсию с посещением лучших питейных заведений. По ленинским местам! Цены – гуманные! Кстати, где планируешь остановиться?

– В гостинице.

– В какой?

– «Русь».

– Зря, она сейчас не комильфо. Одни чурбаны живут, да и совдепией пахнет. Гляди, если мест не будет, звони, помогу с комнатухой. Приятель в Турцию смотал, а мне ключ оставил. Цветочки поливать, ну и для прочих нужд. – Коляныч показал неприличный жест тазобедренной частью тела. – Евростандарт, джакузи, все дела.

– Договорились.

В половине первого в вагоне отключили общий свет,

но это не остановило начавшегося праздника, посвященного сближению жителей двух столиц. Когда первая бутылка опустела, из недр Колиного кейса тут же появилась следующая. Но уже водочная. Паузы между тостами заполняли пивом.

«Вадик» принялся объяснять преимущества немецких сварочных аппаратов над финскими, но соседа это мало интересовало, поэтому перешли к нанотехнологиям.

– Нана? – переспросил сосед. – Да, эту тему я уважаю. Девочки бы сейчас не помешали. Молодость проходит безвозвратно. Может, поищем? В ресторане наверняка есть. На крайняк одну на двоих распишем.

Коля принялся было объяснять, что нанотехнологии и девочки – это немножко разные понятия, но Игорь не желал вникать в детали. Пришлось согласиться и поднять стакан за сближение не только городов, но и полов. Сосед махнул залпом, даже не закусив. Время дорого. Девки стынут.

Он уже не очень убедительно держался на ногах, но желание сексуально осчастливить какую-нибудь одинокую красавицу гнало в дорогу. Алкоголь скинул с него вуаль интеллигентности – Игорь разбавлял речь матерными оборотами в пропорции один к двум. Сторонний наблюдатель мог легко заметить, что торговля строительными пистолетами вряд ли является основным видом деятельности пассажира спального вагона – манеры не те, не делового человека. Но сторонних наблюдателей, кроме проводницы Веры Павловны, в коридорном пространстве не мелькало.

Более стойкий Коляныч попросил ее прикрыть дверь их купе на замок, дабы вагонные воры не смогли посягнуть на оставленное там личное имущество. И еще раз отметил, что проводница совсем недурна собой. Хотя чему удивляться? Поезд фирменный, и проводницы фирменные.

Девушка посмотрела на Коляныча брезгливо, словно из его ушей и носа свисали мокрые водоросли, а на темечке лежала дохлая медуза, но дверь закрыть пообещала.

Новые товарищи, поддерживая друг друга, двинулись в ресторан осваивать нанотехнологии. По пути заглядывая в приоткрытые двери купе, – нет ли одиноких сердец, жаждущих безудержного разврата? Коля уже по-свойски называл соседа Гариком. Тот не возражал. Опять-таки у стороннего человека могло сложиться впечатление, что перед ним не случайные попутчики, а старинные друзья, не в первый раз путешествующие вместе.

К сожалению, разврата никто из пассажирок не жаждал, а если и жаждал, то не показывал вида. Нет чтобы табличку на дверях повесить: «Хочу, просьба беспокоить, интим предлагать». А то гадай тут: хочет, не хочет…

По пути повстречался конвой, то есть милицейское сопровождение из двух хмурых сержантов, совершающих обход. Интересоваться у них, есть ли в поезде вагон-бордель, «Вадик» с Игорем не стали.

В ресторане дела оказались еще скучнее. Из гостей наблюдались пара носатых кавказцев, угощавших двух голодных барышень шампанским, да заспанная толстомясая официантка.