Подселенцы
Шрифт:
Нина находилась в отчаянии, разрываясь между двумя в корне противоречащими друг другу побуждениями. Адель подтолкнула ее к нужному легко, даже не задумываясь, как она это делает. Все получилось естественно, само собой, и, забывшись, углубившись в чужое сознание, она так и осталась сидеть, прильнув к двери. Скрежет открываемого замка показался оглушительным, и через секунду она, на этот раз буквально и материально, ввалилась в соседнюю комнату сквозь открывшуюся дверь.
— Нина? Приветствую, доброго дня! — Марк деловито протащил мимо нее еле-еле переступающего
— Простите, я… — плаксиво проговорила Нина.
— Регина тебя заставила. Ты ничего не могла с собой поделать, — закончила за нее Марк. — Давайте, дружно поползли к выходу. А мелодраму оставим на потом.
— Это она забрала вас из дома Олкиндеров в ночь полнолуния? — все же спросила Адель, следуя за Марком.
— Нет, — Нина нервно сглотнула, — в ту ночь она велела нам сидеть в подвале, пока нас не позовут. Я не помню, когда она нам это сказала, но после обращения этот приказ словно звучал у меня прямо внутри головы. Но Стефа все же вышла, и я пошла за ней. Там был кто-то еще и мы начали с ним драться…
— Ну да, огромный такой… Я хотела вам помочь, но с лестницы свалилась.
— И вот тогда пришел он.
— Кто? — хором спросили Адель и Марк.
— Бенедикт, — с придыханием ответила Нина. — Он набросился на тех оборотней, с которыми боролись мы, и прогнал их, как будто они были всего лишь какими-то шавками. Мы не могли не пойти с ним, понимаете? От него шел такой запах, как будто он… — Нина не смогла найти подходящих слов.
— Он стал вашим лидером, — помог ей Марк, не слишком быстро волоча вперед бухгалтера.
— Да, — согласилась Нина. — Но прежде чем уйти, он… — она с извиняющимся видом посмотрела на Адель, — он велел Стефе слизать кровь с твоего лица.
— Видимо, чтобы она навсегда уже осталась оборотнем, — пояснил Марк, — попробовав человеческой крови.
— Но она лизнула лишь раз, остальное… Бенедикт…
— Я поняла…, - остановила ее Адель.
— Потом он привел нас к Регине. А она заставила Стефу стрелять в вас! Обещала, что с тобой ничего плохого не сделает. Она имеет над нами обеими какую-то власть, — вытирая обильно текущие слезы, Нина посеменила вслед за ними.
— Наверняка, это все благодаря тем упражнениям, которым она вас со Стефой учила, — с гневом предположила Адель. — Гипноз какой-нибудь. Недаром она никогда не позволяла мне при этом присутствовать.
Нина только кивнула.
— Высшие оборотни умеют подчинять себе, — прохрипел Марк, полупридушенный Бухгалтером, который от слабости уже практически висел на нем. — Регине пришлось поступить несколько хитрее. Мы хоть куда надо плетемся?
— Да, — уверила его Адель. — А ты впереди не слышишь никого больше?
— Только приближающийся инфаркт. Как так выходит, что это тщедушное тельце все тяжелее и тяжелее?
— Давай я помогу, — с готовностью предложила Адель, тут же попытавшись подставить свое плечо.
— Ты себя в зеркало видела? Сама мясцом обрасти сначала!
— Что у тебя все мясо да мясо…
— Ну, я голодный. И пить хочу так, что влагу из воздуха бы фильтровал, как рыбы
— Прости…
— Я помогу, — вызвалась Нина.
Кое-как они вдвоем доволокли свою ношу до выхода, то есть до прорехи в стене технического помещения в саду Олкиндеров. Чтобы подняться по лестнице, Марк взвалил Бухгалтера себе на плечи. Уже вылезая на поверхность земли, он чуть не отпустил перекладину и не рухнул обратно. Несмотря на погожий денек, в глазах резко потемнело. Однако обошлось.
Оказавшись на земле Бухгалтер воспрял духом. Какие-то силы вернулись к нему. Он сжал руки и вцепился в траву, как будто до конца не веря, что может снова чувствовать ее. Когда Адель с Ниной поднялись наверх, его уже не было.
— Что произошло?! — с ужасом воскликнула Адель, подбежав к неподвижно лежащему на траве телу. Оно не напоминало ни человека, ни какого-либо иного зверя и представляло собой одновременно мерзкое и жалкое зрелище.
— Мы все так выглядим, когда обращаемся? — пролепетала Нина.
— Примерно, — кивнул Марк, — только поанимированнее, поживее.
— Он мертв? — Адель, поколебавшись, ласково дотронулась до распростертого перед ней изможденного и изувеченного тела.
— Он бы все равно скоро снова стал безумным выродком, — безразлично сказал Марк. — Так он хоть немного успел попастись напоследок.
— Да, конечно. Нам нужно спрятать его куда-нибудь и вызвать помощь, — вздохнула Адель. — В дом, наверное, идти не стоит. Вернемся к нам и позвоним оттуда?
— Да, ох, — Марк с трудом поднялся на ноги.
Мик очнулся в темноте, лежа лицом вниз на холодной и твердой поверхности. Голова раскалывалась, но в памяти осталось четко все вплоть до того момента, как эта темнота сомкнулась вокруг него. Надо полагать, по чьей-то злой воле теперь он находился в совсем другом месте. Но как его умудрились протащить в бессознательном состоянии мимо стольких хорошо знакомых с ним людей?
Поднимаясь на четвереньки, он случайно коснулся рукой какого-то предмета, тут же нашарил его и схватил. Это оказался очень неплохой фонарь. Достаточно мощный луч света, разрезал темноту. Вставая, Мик осветил стены длинного и очень узкого коридора. В ширину он, должно быть, был не больше метра, зато в высоту метров пять. Позади он быстро заканчивался тупиком, так что оставалось только идти вперед.
Двигаясь вдоль стен, Мик гадал, для чего кто-то мог захотеть поместить его в это странное место. В бессмысленный коридор без каких-либо дверей, в совершенно пустую вытянутую коробку, выложенную отшлифованными каменными плитами. При этом фонарь практически вложили ему в руку и полностью освободили его карманы от собственных вещей.
Добравшись до противоположного конца коридора, он получил возможность повернуть налево или направо. Но конец правого пути Мик видел уже отсюда — очередной тупик. Левый вариант через пару метров заворачивал снова влево, туда он и направился. Пройдя по этому коридору до конца, свернул направо, чтобы снова упереться в стену. Не веря глазам своим, он ударил кулаком по камням.