Подселенцы

Обава Дана

— А что теперь будет со мной?! — Прошептала она, отталкивая его руку. — В это полнолуние я напала на свою подругу! Теперь я опасна для других! Господи, из-за тебя я могла ее убить!

— Ты укусила ее?

— Я абсолютно ничего не помню, но она сказала, что нет.

— Ладно, успокойся, попробуй сделать так, — Пит поднял свою руку, сосредоточился, и вдруг…прямо на глазах у Стефы его рука начала увеличиваться, ногти на пальцах стали расти и твердеть. Через несколько секунд все вернулось назад, будто и не было.

Девушка

пораженно посмотрела на Пита. Сказать она ничего не смогла.

— Ты сможешь так сделать?

Стефа покачала головой и попыталась уйти. Пит схватил ее за предплечье.

— Ты не поняла. Ты должна стать такой же как я.

— Нет, я должна от этого избавиться, — сказала Стефания. — Если продержусь год, все закончится, а тебя я не хочу больше видеть!

— Ну как же ты можешь так говорить, мы же любим друг друга! — Он привлек ее к себе и обнял. — А это единственная возможность нам быть вместе. Забудь на секунду о страданиях и страхах. Расслабься и попробуй то, что тебе одной предложено. Для оборотня мир выглядит иначе, ярче, объёмнее. Мы можем слышать то, что люди не слышат, чувствовать, то, что они не могут. Мы более совершенная раса. Хотя бы попробуй.

Несколько секунд Стефа просто стаяла, всхлипывая и слушая, как бьется его сердце. Потом она начала различать другие звуки, не только музыку уже надоевшей ей группы: ветер в верхушках деревьев, тихие разговоры людей в отдалении, как льется пиво в высокие стаканы, как смеется ребенок, получивший в качестве приза какую-то игрушку. Она почувствовала запах еды и вина, запах, оставшийся от молодой пары, которая сидела здесь недавно.

— Мы не будем болеть, и долго не постареем, сколько нового мы увидим вместе!

— И ради этого мне придется кого-то убить? — спросила Стефа и покачала головой. — Или обратить?

— Нет, не обязательно, — Пит отстранился и заглянул ей в глаза. — Я найду способ, о котором ты не пожалеешь, обещаю. — Он обернулся и посмотрел куда-то вдаль. — Мне нужно идти. Только, пожалуйста, не говори никому о нашем плане. Все в моей стае еще считают меня новообращенным. И о тебе никто не знает. Между оборотнями и городским советом есть какое-то глупое соглашение, и оно подразумевает что-то вроде квоты для каждой стаи. Я не имел права обращать тебя, но это все пустяк, мы как-нибудь разберёмся. Главное, чтобы пока кроме нас никто ничего не знал.

Сказав это, Пит ушел. Стефания опустилась на траву и попыталась понять, насколько же в действительности расширились ее возможности. Ослепленная тревогами, она не заметила, как все изменилось.

Коннор снова вытащил фотографию Тины и поднес под свет фонаря. Мужчина, с которым они разговорились за одним из столов, расставленных напротив сцены за танцплощадкой, кивнул и икнул одновременно.

— Да это ж вылитая Камилла! — воскликнул он и сделал хороший глоток из стакана. — Если с нее всю краску смыть, ну точно она!

— Посмотрите повнимательней, точно уверены?

Коннор

уже давно отирался среди толпы, собравшейся на празднование какой-то местной даты, без особых надежд подсовывая фотографию Тины чуть ли не всем подряд. Этот человек был уже третьим, кто узнал женщину, но при этом называл другое имя.

— Да точно! Только пропала она уже с год как, чей-то ты только сейчас спохватился?

— Потому что для меня она пропала всего несколько дней назад, — нетерпеливо пояснил Коннор. — Что вы знаете про Камиллу?

— Да ничего. Я женат вообще-то. Вон моя благоверная! — мужчина показал куда-то в толпу, но Коннор не стал оборачиваться.

— Но все-таки вы знаете ее по имени. Где вы ее видели?

— Так в баре. Как его…Тринадцатый стульчак, официантка она там. Была, то есть официанткой, год уже прошел, а то и два. Или нет, нет, точно, она не там работала, а напротив. В кафешке, где всякие пирожные-морожные.

— И что, она просто пропала?

— Ну да, была все время одна официантка, потом стала другая.

— То есть, может она не пропала, а уволилась?

— Может, — подтвердил мужчина, прикончив стакан, и вдруг наклонился к Коннору. — Но вот только вряд ли. — Неожиданно твердым голосом сказал он, глядя ему в глаза. — Ты же знаешь, какая репутация у этого бара?

— Какая?

— Это же бар для зараженных, балда.

— Так она все-таки в баре работала? Или в кафе?

— А, ну да, в кафе. Меня туда Сонька таскает.

— Ну все, вставай и пошли, алкашик мой! — Подошедшая женщина, видимо та самая благоверная, потянула его со стула. — А то скоро с мужиками целоваться начнешь! Он мой, ясно! — Шутливо и в то же время оценивающе, глянула она на Коннора, и, вильнув хвостом, утопала прочь, подталкивая свою захмелевшую собственность.

— Говорят, вы у нас потеряли кого-то? — раздалось над ухом, пока Коннор пялился на удаляющийся заячий хвостик, пришитый к короткой джинсовой юбке.

— А что вы…? — Коннор повернулся, и уперся взглядом в полицейскую форму.

— Заявление в полицию подавали?

— Да толку от вас, — Коннор вернулся к своему пиву.

— Но, может, все-таки оставите свои данные, на всякий случай.

— Что, прямо таки без заявления работать будете?

— Конечно, нет, мы вообще на работе не работаем, — ехидно усмехнулся полицейский. — Но вдруг случайно на вашу пропажу наткнемся.

Под колючим взглядом человека в форме, Коннор все-таки черкнул на бумажке свой номер телефона и адрес старухи, который ему подсказал администратор. Только после этого он смог допить свое пиво и подумать.

Анжелина прорвалась сквозь толпу и подошла к своему отцу, который стоял на возвышении в конце линии нарядных палаток, откуда очень удобно было наблюдать за гуляющим народом. Рядом с ним стоял полицейский и еще какой-то широкоплечий бородатый мужчина, которого она раньше не видела.