Подстрекатель
Шрифт:
— Расскажите нам, — попросил Тромиль.
— Вы меня не узнаете. Я Луэркас тал-Джернас, сын Эми Артис и Грегора тал-Джернаса. Я также сотрудник Департамента Энергетики. Я пришел, чтобы сообщить вам, что Рон Артис, новый Почетный Магистр Совета Драконов и Магистр города, погиб.
Взгляд Рейта переместился на Соландера, чье лицо вытянулось и побледнело. Луэркас продолжил:
— Прошлым вечером мы обнаружили, что окраина города получала мало энергии и была на грани разрушения. Рон Артис мог дождаться дополнительной помощи, но в этом случае мы бы потеряли весь город и всех жителей. Поэтому
Новый источник энергии. У Рейта не было сомнения, что это за источник. Город Эл Маритас теперь сжигал человеческие души. Его затошнило при одной мысли об этом.
Он взглянул на Соландера и увидел, что его друга трясет, а его руки и губы побелели. И Рейт, который хотел выкрикнуть, что правосудие свершилось — люди, которые сжигали души невинных, заслуживали смерти, — вспомнил, что Соландер был близок с отцом. Даже известие предыдущего дня о том, что действия его отца выходили за рамки принятого, не уменьшили авторитет Дракона в глазах Соландера.
Для Соландера это не было воздаянием за совершенное зло; это было крушение его надежд. Он любил отца, хотя иногда боялся его. Он восхищался Роном Артисом, хотел быть похожим на него. И когда Соландер узнал, какой магией занимался отец, он захотел расспросить его о работе и о том, почему он выбрал такой путь. Хотел понять, найти смягчающие вину обстоятельства и факторы, которые бы объяснили ужасную магию, которой пользовался отец. Это позволило бы ему оставить человека, который всегда был для него кумиром, на его пьедестале.
Со смертью Рона умерли и все надежды Соландера понять и простить отца.
Луэркас все еще говорил:
— Рон Артис рисковал всем, чтобы спасти жителей Эл Маритаса. Он расстался с жизнью, мы жутко покалечены, но новая энергия теперь в системе. У нас достаточно магии, чтобы отремонтировать город и снова опустить его на морское дно. Теперь у нас достаточно энергии, чтобы все прошло безопасно. Он сделал это для вас — для всех нас. Рон Артис был великим человеком. Для меня честь, что я стал его помощником, другом и в конце — протеже. Мейдан и я сожалеем, что не смогли спасти его. Мы пытались, но оказались слишком слабы.
Рейт слушал Луэркаса, но наблюдал за Соландером. Соландер ненавидел Луэркаса. И теперь тот стоял перед ним и восхвалял Рона, называя его павшим героем, одновременно номинируя себя на роль живого героя. Ведь если Рон, который пожертвовал своей жизнью, был героем, то Луэркас и Мейдан, которые подверглись таким физическим пыткам, тоже должны стать героями.
Соландер посмотрел на Рейта, и боль в его глазах сменилась злостью.
— Этот ублюдок Луэркас — бесталанный второстепенный чародей, который решил возвысить мертвого человека, надеясь, что часть его славы перейдет ему.
Рейт кивнул.
— Я знаю.
— И это случится. Через два года он станет младшим Магистром, вот увидишь.
— Не станет, если мы расскажем жителям города, как все
— Ничего не изменится, — горестно вздохнул Соландер. — Они не поверят нам без доказательства. Я бы не поверил тебе без доказательства, а ты мой лучший друг. Ты говоришь о том, что очернит репутацию Драконов.Эти люди заставляют города летать, дают бесплатную пищу и ночлег бедным, поддерживают ночные улицы настолько безопасными, что почти в любом месте трехлетний ребенок может бродить по ним один и с ним ничего не случится, разве что кто-нибудь отведет его домой. Если мы скажем: «Да, все это так, но для этого они сжигают души уорренцев», — думаешь, кто-нибудь в Империи Харс Тикларим поверит нам? Думаешь, если они все-таки поверят, их это будет волновать? Граждан Империи научили ненавидеть уорренцев, более того, их научили бояться их. Поэтому если Драконы делают что-то нехорошее с людьми в Уоррене, граждане скажут: «Хороший конец злу», — только и всего.
Рейту четко вырисовывалось будущее — Драконы провозгласят Рона Артиса мучеником, который отдал свою жизнь в поисках знаний, и потребуют, чтобы знания, добытые такой ценой, не были забыты и растрачены впустую. Они будут так же тщательно скрывать свою бессердечность, ненасытность и жажду новой легкодоступной энергии, как скрывали ее источник, и будут говорить о благе для большинства людей, полученном минимальной ценой.
И они не будут подсчитывать эту цену, потому что ни они, ни те, кого они любят, не собираются ее платить.
Рейт не мог позволить им лгать остальным. Лгать себе. Прикрывать зло красивой оболочкой. Он хотел дать шанс Соландеру обсудить все с отцом, прежде чем приступить к действиям, однако теперь все изменилось. Катастрофа в Эл Маритасе и «спасительное» открытие нового источника магической энергии, которой хватит всему городу, изменят облик Империи; нужно быть к этому готовым.
Как он хотел познать магию, чтобы напрямую бороться с людьми, которые уничтожали уорренцев в корыстных целях. Но такие желания были более чем бесполезными, потому что одна лишь жалость ничего не решала.
Что он мог сделать? Он потратил время на изучение философии и истории, письма, поэзии, на составление уравнений для теоретической магии, которую он никогда не проверит на практике. У него нет навыков тактика или умений опытного воина. Чем он обладал? Ему нужно было что-то, чтобы бороться с этим ужасом.
Рейт пропустил конец речи Луэркаса. Теперь Тромиль стоял на возвышении и слушал окровавленную молодую девушку, которая одновременно и запиналась, и плакала.
Наконец Тромиль поднял руку и обратился к собравшимся:
— Мы получаем сообщения из Полифонического Центра — там имеются погибшие и очень много раненых. Много людей засыпано обломками. Нам понадобятся все здоровые и сильные граждане, чтобы спасти их.
Он показал рукой на Соландера.
— Ты ведь сын Рона?
Соландер, весь бледный, кивнул. Тромиль продолжил:
— Знаю, тебе понадобится какое-то время, сынок. Это ужасная потеря — твой отец был хорошим человеком, мы его не забудем и не забудем то, что он для нас сделал. Но работа поможет тебе унять боль. Сейчас ты нужен живым. Мертвые поймут — иногда им приходится ждать.