Подвал
Шрифт:
Он мог вынести большую скорость только тогда, когда сидел не за рулем, а где-нибудь на заднем сиденье, накрывшись с головой одеялом. Находясь в машине даже там, как ему казалось, в безопасном месте, он не мог позволить себе расслабиться и даже испытывал некоторое неприятное возбуждение, будто вот-вот он услышит скрежет металла и его позвоночник разрубит одна из многочисленных железяк. Некоторые успокаивались, глядя, как за окном проносятся, сменяя друг друга, различные пейзажи. А он успокаивался только тогда, когда смотрел на цветастое покрывало
Сысоев попросил Андрея остановиться у магазина. Через пятнадцать минут он вышел с двумя пакетами.
– Когда ты бросишь пить? – недовольно буркнул Куликов, когда они выехали на трассу.
– Когда выйду из этой мясорубки, – сказал Дима и, как только накрылся одеялом, достал первую бутылку пива.
Говорить особо не хотелось, поэтому Дима был благодарен Андрею за то, что он не начал бесполезный разговор, а просто включил радио. Музыка иногда прерывалась возгласами диджея, мысли Димы прерывались стуком зубов о горлышко бутылки. Он никак не мог успокоиться. Ну почему нельзя было поехать на электричке? Даже на автобусе он так не нервничал. Потому что зашторивал окна и ложился. И там было много людей. Хотя количество людей никак не влияло на безопасность, но ему было так спокойней.
Когда вновь заиграла мелодия, он вернулся к прерванному занятию. Дима продолжил думать. Каким образом к нему попадает та рукопись, если Аслан даже не работает в «Территории»? Если избить его мог кто угодно (хотя Дмитрий был уверен, что это именно Аслан), то рукопись передал ему точно охранник. Это врезалось в память, будто было вот прямо сейчас, несколько секунд назад.
«Да черт с ним, с этим Асланом! Рукопись была, и это может подтвердить Андрей. Так что с ума я не сошел. Ну, если только частично».
Пропадает рукопись, а вместе с ней и тридцать страниц электронного текста. Он мог бы, конечно, подумать на себя, если бы, например, был пьян вчера. Но нет же, Дима сделал передышку и не притронулся к выпивке. Ну не мог он удалить рожденный в муках текст. Не мог.
Дима почувствовал, что машина притормозила, потом повернула вправо. Поворот был каким-то затяжным, будто они ехали по кругу. Сысоев отпил пива и хотел уже выглянуть из своего укрытия, когда машина выпрямилась и, набирая скорость, поехала прямо. Дима успокоился и, достав еще одну бутылку пива, погрузился в свои мысли.
Небольшой дом за покосившимся забором, чуть дальше, под большой яблоней, сарай. Уже при входе во двор Дима увидел пристройку из двух комнат.
– Здесь что, кто-то еще будет жить? – спросил он.
– Если ты этого захочешь, то… – с улыбкой начал Куликов. – Хотя лучше начни работать.
– Да я не об этом.
– Да ладно тебе. Приволочешь какую-нибудь деревенскую…
– Я о пристройке…
– А-а. Она будет закрыта. А тебе что, этого мало? – Андрей развел руками.
Комната, в
– Это, по крайней мере, не было бы лишним, – сказал вслух Дима.
– Что?
– Я об удобствах.
– Ах да, удобства! Вода и газовая плита вот здесь.
Они вышли из комнаты в прихожую, а оттуда в маленькую конуру с раковиной и плитой.
– Да, вдвоем здесь не разместиться.
– Слушай, Жиголо, что ты задумал? Вдвоем. Ты один. Ты и ноутбук – вот тот союз, который я требую от тебя, по крайней мере до тех пор, пока ты мне не сдашь свой роман.
– Сдам, сдам, – успокоил его Дима. – Если кухня такая маленькая, я представляю, какая ванная.
– Ванная? Забудь.
– Что значит «забудь»? Я что, должен творить с грязным телом?
– Главное, чтобы ты душой был чист, – сказал Куликов и засмеялся: – Чистюля. Во дворе сортир и летний душ. Так что, я думаю, грязью сильно не обрастешь, творец.
– Ты меня засовываешь в какую-то дыру.
– Дима, не нервируй меня. Тебе нужна тишина – я тебе ее организовал. Все. Располагайся, и я поехал.
Дмитрий вернулся в комнату. Поставил ноутбук на стол, а сумку с вещами кинул на диван.
– Ты все свое из машины забрал? – спросил Андрей.
– Нет. Там еще пакет с…
– С твоими сосками?
Дима покраснел. Ему в кои-то веки стало стыдно. Все вокруг считают его алкашом, «синяком», пропойцей… Как ни назови, все в точку. Его считали алкашом в «Территории», в продуктовом магазине, что во дворе, его считала алкашом жена. Эта сука наверняка наплела своему арабу что-нибудь про него. И теперь они сидят в своих гребаных белых одеждах и смеются над ним. А почему бы и не посмеяться? Тут даже и верблюду будет смешно. Пьянка сначала от счастья, что его издали, потом выпивка по случаю съемок фильма по его книге, затем просто так, а в последние два года от горя. Бедный, несчастный – ведь его все предали. Сейчас Андрей, по сути, ничего не сказал, не обвинил его, не упрекнул. Но в этом его «с твоими сосками» Дима уловил саркастические нотки. То есть Куликов все-таки не одобрял его запой.
«Посмотрел бы я на него, если бы его бросила Светка».
Дима принял пакет от Андрея, развернулся и, махнув рукой, вошел в дом. Андрей его обидел, сильно обидел. И теперь Сысоев знал, по какому поводу он будет пить.
Дима подошел к холодильнику и включил его. Мотор дернулся на резиновых амортизаторах и мерно заурчал. Сысоев заглянул внутрь. Запаха затхлости не было. Либо кто-то подготовил холодильник к его приезду, либо его содержали в чистоте. Оба варианта Диму устроили, а кто именно это делал, ему было наплевать.