Подвал
Шрифт:
– Привет, Дима, – поздоровалась девушка. – Войдешь?
Сысоев пытался через ее плечо разглядеть гостя, но его взгляд скользнул по розовой футболке. Вера была без бюстгальтера, соски сексуально торчали и привлекали к себе внимание.
– Заходи, – предложила девушка и поправила футболку.
– Нет, Вера, мне работать надо. Собственно, поэтому я и зашел. – Дима снова посмотрел через плечо девушки. – Ты не могла бы сделать музыку потише?
– Всего-то? – улыбнулась Вера.
– Да. Я думаю, этого будет достаточно, – развел руками Дмитрий
– Хорошо. – Девушка пожала плечами и закрыла дверь перед носом Сысоева.
«Либо у нас с ней ничего не было, либо ей не понравилось то, что было». Еще бы! Он был пьян до беспамятства.
Дима вернулся в свою половину дома. Голоса какое-то время доносились из-за стены, потом все стихло. Дмитрий встал из-за стола и прислушался. Гробовая тишина. Он подошел к стене, помедлил, но потом, сообразив, что его все равно никто не видит, приложил ухо к выцветшим обоям. Вроде бы какое-то движение было, но могло и показаться. Удар в стену заставил его отпрыгнуть. Еще один удар, еще. Это было похоже… Когда Вера застонала, он понял, на что это похоже.
Дима сплюнул и вернулся к ноутбуку. Вера кричала, как шлюха, кровать (или стол?) билась о стену. «Сука! Я же просил!» А что ты просил? Сделать тише музыку. Музыки нет. Даже если бы она была, визг этой шлюхи заглушил бы ее.
Сысоев встал и пошел к холодильнику. Как можно работать при таких воплях? Дима взял банку пива и вернулся к столу. Стоны стали чаще, удары в стену тоже. Дима боялся, что оргазм может настигнуть соседку на его половине дома под грохот обрушившейся стены.
– Ой, мамочка! – вскрикнула девушка, и все стихло.
«Нимфоманка, бляха! Нет, если бы у меня с ней что-нибудь было, я бы не забыл».
Дима допивал вторую банку пива, когда дверь соседки хлопнула. Пошла подышать воздухом. После такого визга в легких, надо полагать, его не осталось. Дима глотнул пива. Почему-то вспомнились торчащие соски Веры. И сегодня, и вчера в сарае. Тогда вообще шоу «Мокрые майки» было. Мокрая от дождя футболка облепила тело так, что ему сначала показалось, что она голая. Удивительно, что после этого у них не было секса. Или был?
Нет, работать сегодня он не сможет. Желание напиться усилилось трехкратно. Пиво больше не лезло, хотелось чего-нибудь покрепче. Дима переоделся и уже собирался выйти в магазин, когда в дверь постучали.
Он очень боялся, что это Вера. Почему? Он и сам не знал. Возможно, он был слишком дальновидным и никого не хотел впускать в свою жизнь, чтобы вновь не оказаться обманутым. Дима хотел затаиться и никого не пускать. Но потом вспомнил, что собирался в магазин. Так что незамеченным остаться не получится. Дима подошел к двери и открыл ее. На пороге стояла Вера.
– Привет, – улыбнулась девушка.
– Давно не виделись, – пошутил Сысоев.
– В гости пустишь?
Дима пожал плечами, обернулся, чтобы посмотреть на обстановку холостяцкого жилища, и сказал:
– Почему бы и нет?
– У меня завалялась бутылочка, – сказала
Они сели на диване напротив телевизора. Закусить у него ничего не было, кроме пачки замороженных «Тураковских пельменей». К вину самое оно.
– Только у меня ничего нет, – робко сказал Сысоев.
– Да ладно тебе! Я же не грабить тебя пришла. Стаканы давай.
Дима засуетился, забегал по комнате, будто его застали родители за просмотром порносайтов. Стаканы оказались там, где и должны были быть. На кухне. Он схватил их и вернулся в комнату. Вера открыла бутылку и включила телевизор. Дмитрий присел рядом. По первому шли шестичасовые новости.
Сысоев осмотрел себя. Что-то часто он перед Верой в трусах за последние сутки выныривает. Нет, все было на месте. Джинсы с застегнутой ширинкой и льняная белая рубаха. Вера улыбнулась и налила в стаканы.
– Ну, за что выпьем?
Дима взял свой стакан и посмотрел на девушку. Она красивая. Даже очень. Именно такие красивые и предают, одернул он себя и отвернулся.
– Давай за верность, – вдруг предложил он. – За преданность и верность.
Дима уже предвидел вопрос о своей принадлежности к крупнорогатому скоту, но Вера его приятно удивила. Она поднесла свой стакан к его и произнесла:
– За верность.
Вера ему нравилась все больше и больше, и дело здесь было даже не в спиртном. Она не спросила о причине произнесенного им тоста, она вообще ничего не спрашивала, будто знала его всю свою жизнь. Надо признать, что Дима начал чувствовать к ней то же самое. Будто он здесь жил, по крайней мере, эти последние два года. Каждый день встречался с ней, они выпивали вина и смотрели телевизор. Он очень хотел, чтобы так оно и было, чтобы не было этих двух запойных лет, чтобы не было воспоминаний о предательстве. Он очень хотел возвращаться домой (пусть даже в такую лачугу, как эта), где его ждет верная, надежная жена. Почему бы Вере не стать ею?
«Вот это тебя понесло! Остановись! Ты же знаешь ее чуть меньше суток».
Это верно. Но у Димы все-таки было такое впечатление, что он знает ее очень давно. Поэтому, когда она засобиралась уходить, ему стало грустно. Нестерпимо грустно, как подростку при расставании после первого свидания.
Он проводил ее до двери. Вера мило улыбнулась:
– Ну, пока.
– Пока.
– Если что, я рядом. – Девушка показала на свою дверь.
– Ага.
– Все, я пошла. – Она поцеловала его в щеку и пошла к своей двери.
Дима понял, что если сейчас не выпьет, то завоет.
Он все еще хотел выпить. От вина остался какой-то привкус – неприятный и приторный. Дима посмотрел на пустую бутылку. Он пил такое, когда был в Абхазии. С Леной. Он впервые назвал ее по имени. Впервые с тех пор, когда узнал, что их семье конец. Вино – дерьмо. Может, она и там гуляла? Что ее не устраивало? Что? У него были деньги. У них были деньги. Всё для нее. Машина, драгоценности, отдых за границей. Всё!