Подвиг
Шрифт:
На шее у коровы привязан колокольчик. Как только она споткнётся или наклонится, раздаётся тонкий, дребезжащий звон.
Костя проснулся. Он явственно услышал тихий звонок. «Ведь это же звонят. Ко мне»,- подумал он. Накинул пиджак и вышел из хаты. По ту сторону сада кто-то негромко кашлянул. Костя приоткрыл калитку и выглянул на улицу. В небе тускло светила луна. Возле хаты, плотно прижавшись к изгороди, кто-то стоял. Приглядевшись, мальчик ахнул от удивления: «Да ведь это же наш учитель географии!»
– Здравствуйте, Назар Степанович!-радостно проговорил Костя и сделал шаг к нему.
Но
– Скажите, не у вас ли остановились богомольцы?
– Какие бого…- начал было Костя, но туг же осекся. Он вспомнил наказ Остапа Охрименко и после минутной паузы ответил:
– Были, да недавно в Лавру ушли.
– Я их подожду.
– Пожалуйста, проходите.
Назар Степанович молча последовал за Костей. Это был высокий старик в зелёной шляпе и сером плаще.
Когда они углубились подальше в кусты, он остановился и пожал мальчику руку.
– Ну вот, теперь здравствуй, Костенька!
– Назар Степанович, да как же…
– А вот так. Вопросов не задавай, это моё, учительское дело спрашивать. Ближе к делу. Есть тебе задание. Готов его выполнить?
– Всегда готов!
– Так вот. Завтра пойдёшь в Камышевку… Дорогу туда знаешь?
– Знаю. Там наша тётя живёт.
– Так вот… Разыщи там кузнеца Панаса Карповича. Его там все знают.
– Да я сам его хорошо знаю.
– Опять хорошо,- обрадовался Назар Степанович.- Тогда постарайся незаметно шепнуть ему всего лишь четыре слова: «Дядя приглашает на вареники».
– И всё?- разочарованно спросил Костя.
– Всё… Не думай, что это пустяки. Понятно?
– Понятно, Назар Степанович.
– А коли понятно, тогда будь здоров!
И Назар Степанович неспешной стариковской походкой ушёл, кивнув Косте на прощание.
Утром, за завтраком, Костя сказал матери:
– Мама, я сегодня хочу сходить в Камышевку.
– Зачем это?- удивилась Пелагея Фёдоровна.- Да ещё в такое время.
– Потом ещё хуже будет. Я думаю, пока не поздно, надо купить там кое-что из продуктов. Оставить их можно на время там же, у тёти. Как ты думаешь?
– Может, оно и так,- заколебалась мать.- Только боюсь я за тебя.
– Не бойся. Что мне сделают? Скажу, что иду к тёте, и всё тут.
– Ну, смотри,- со вздохом согласилась мать.- Ты ведь в доме давно уже за большака,- она вытерла концом платка набежавшие слёзы.
Пелагея Фёдоровна уже привыкла смотреть на сына, почти как на взрослого, как на своего незаменимого помощника и опору. Сын платил ей за это нежной любовью и заботой.
Ему очень хотелось откровенно рассказать матери, зачем на самом деле он идёт в село, но Костя всё же сдержался. Ведь это была не только его тайна. И недаром же дядя Остап наказывал ему держать язык за зубами. Вот и о знамени он тоже не имеет права рассказывать.
Когда Костя пошёл в Камышевку, на окраине его остановил поселковый полицай.
– Куда, мальчик, идёшь?
– В Камышевку, к тёте.
– Вот хорошо! Снеси-ка письмо тамошнему старосте. А то у меня других дел много. Да, смотри не потеряй.
– Ладно,- обрадовался Костя.
Придя в Камышевку, он первым делом вручил старосте письмо, а потом явился к тёте. Когда же стемнело, направился к кузнецу Панасу Карповичу.
Тот встретил его сначала недоверчиво и даже неприязненно. Ему уже сказали, что Костя передал какое-то письмо старосте, и это насторожило кузнеца. Но мальчик, улучив минуту, когда поблизости никого не было, шепнул ему четыре условных слова:
– Дядя приглашает на вареники.
– Ладно,- буркнул кузнец и скупо улыбнулся.
Костя вернулся домой, гордый и радостный. Шутка ли, он помогает бороться с фашистами, он выполнил первое важное задание!
ТАЙНИК
Стояла ясная, погожая осень. Под ногами шуршали золотые листья, по утрам уже подмораживало. Чувствовалось скорое приближение зимы.
Нынче школы в Киеве не открылись. На улицах не звенели детские голоса, не видно было весёлых и шумных стаек детворы. Не распахивались больше гостеприимные двери, не вызывали к доске строгие, но справедливые педагоги. Фашисты чувствовали себя в городе полными хозяевами. Если судить по их самодовольным лицам, по гордой походке, можно было подумать, что они здесь обосновались прочно и надолго. Костя не верил этому. Он помнил прощальные слова старого Остапа Охрименко:
– Не горюйте. Мы ещё вернёмся!
Но Красная Армия отступила далеко на восток, где вела упорные оборонительные бои, партизаны скрывались где-то в лесах, а здесь на каждом шагу только и встречались ненавистные подлые завоеватели.
Однажды в воскресное утро мать послала Костю продать отцовское зимнее пальто и купить чего-нибудь съестного. С продовольствием в городе становилось всё хуже и хуже.
На Центральном рынке было многолюдно. Бойко торговали ларьки и лавки откуда-то появившихся частников. Повсюду шныряли полицаи, шпики и гестаповцы, высматривая и выслеживая подозрительных. То тут, то там то и дело возникали перебранки и настоящие свалки. Раздавались пронзительные свистки, а иногда выстрелы. Вот мимо Кости провели рабочего со скрученными назад руками.
– Господи, боже ты мой,- прошептала стоявшая рядом старушка.- Опять повели. И когда только конец этому будет?
– Что ты сказала?-грозно спросил её незаметно подошедший полицай.- Чем недовольна?
– Да ничего я, мил человек, не говорю,- испуганно пролепетала старушка.- Рукавички вот продаю, сама связала.
И она поспешно юркнула в толпу.
Костя долго ходил по рынку, тщетно стараясь продать пальто. Продавцов было больше, чем покупателей. Дёшево, за смехотворно низкую цену, какую ему предлагали, отдавать не хотелось. «Похожу ещё часок, может, всё-таки продам»,- утешал он себя.