Подвиг
Шрифт:
– Знаю. Филипп объяснил.
– Ну, в добрый путь!
Тот попрощался и быстро ушёл.
– Запомни этого человека, Костенька? Найдёшь его, если надо будет?
– Найду.
– В случае чего, держи связь с ним. А теперь иди, спи.
Больше недели отлеживался в погребе Остап Охрименко. Наконец, рана его зажила. Но он ещё прихрамывал и ходил, опираясь на палочку.
Однажды вечером он спросил Костю:
– Помнится мне, у вас на чердаке есть маленькое окошко?
– Есть,- ответил недоумевающий Костя,- а зачем вам?
– А
На чердаке Охрименко приник к окошку и долго всматривался в весеннюю темноту.
– Пока ничего не видно,- вздохнул он.- Подождём. Сейчас, пожалуй, ещё рано.
– А что будет?- спросил Костя.
– Если всё пойдёт ладно, то мы с тобой, Костя, увидим очень красивую иллюминацию.
Ждать пришлось долго. Костя зябко поёживался, но стойко ждал. И вдруг в ночной тишине они услышали глухие взрывы.
Костя выглянул из оконца. Вдали высоко в небо взметнулся столб огня.
– С днём ангела, господин Гитлер!-торжествующе засмеялся Охрименко.
…Как выяснилось позднее, в Киеве в ту ночь произошло следующее.
В офицерском клубе киевского гарнизона фашисты торжественно праздновали день рождения Гитлера. Гремела музыка, рекой лилось вино. Пьяные офицеры во всё горло орали песни, произносили хвастливые речи в честь непобедимой гитлеровской армии, танцевали.
И вдруг в самый разгар бала грохнули взрывы, потолок рухнул, свет погас. Здание загорелось. Обезумевшие оккупанты в ужасе метались по горящему клубу. У выходных дверей возникла дикая свалка.
По городу пошли слухи, что это подпольщики минами подорвали здание. В течение трёх дней после этого киевляне с тайной радостью наблюдали за тем, как с оцепленной площади, в центре которой возвышался офицерский клуб, вывозили на грузовиках откопанные из-под обломков трупы.
Радовался в ту ночь вместе с Охрименко и Костя, наблюдая за тем, как далеко на горе тёмную мглу прорезают языки яркого пламени.
– Так им и надо!- возбуждённо шептал он.
– Это только первый подарочек,- вторил ему Охрименко,- будет им и ещё немало гостинцев.
Рано утром старик распрощался с Костей.
– Пора и обратно. Загостился я здесь,- сказал он.- А ты не грусти. Теперь уж не так долго ждать. Скоро побегут- гитлеровцы назад, как ошпаренные. Будь здоров, Костенька!
Слегка прихрамывая, он исчез в предрассветной мгле.
СЛУЖУ СОВЕТСКОМУ СОЮЗУ!
По Киеву распространились слухи о новой крупной победе Советской Армии под Курском и Орлом. Киевляне шёпотом, из уст в уста передавали радостную весть: гитлеровские армии в беспорядке отступают на запад. Линия фронта снова приближалась к берегам Днепра. Всё чаще советские самолёты начали появляться над Киевом, громя вражеские войска, военные сооружения и склады.
За месяц до освобождения
Обезумевшие от страха фашисты кинулись прятаться кто куда. Костя в это время был на огороде. Он лёг прямо на землю, между гряд.
Мимо него пробежали два офицера. Мечась по огороду в поисках убежища, они с разбегу, ничего уже не соображая, прыгнули в колодец. Костя за amp;ер от страха. Забыв о рвущихся бомбах, он, привстав, неотрывно смотрел на колодец. «Все пропало,- думал он,- станут они выбираться наверх, доска оторвётся, и мой тайник увидят». Надо было уходить, но Костя не мог сдвинуться с места.
Окончилась бомбёжка, улеглась паника, а офицеры всё ещё сидели в колодце. Но вот со дна его раздались истошные крики. Солдаты принесли лестницу и вытащили офицеров. Один расшиб себе голову и был без памяти, а другой сломал ногу. Костя вернулся в хату радостный, успокоенный: его тайник не обнаружили.
Наконец, настал долгожданный день. В ночь на 6 ноября 1943 года советские части, стремительно переправившись через Днепр в нескольких местах, освободили Киев.
Костя с матерью в это время скрывались в Камышевке у тётки. Мать опасалась, что в последний момент сына могут угнать в Германию, и прятала Костю на сеновале под соломой.
Услышав радостную весть, Костя сказал:
– Пойдём, мама, в Киев.
– Погоди, Костенька, трошки. Там, наверно, ещё стреляют.
– Пойдём. Очень важное дело у меня.
– Да что такое случилось?
– По дороге, мама, всё расскажу.
В полдень Костя уже стоял у дверей военной комендатуры города. Дорогу ему преградил часовой.
– Нельзя сюда, мальчик.
– Пустите меня. Мне надо к самому главному начальнику.
– Сказано, нельзя, значит, нельзя.
– Дяденька часовой, пропустите. У меня очень важное дело.
Но часовой был неумолим. В это время к подъезду подкатил юркий «виллис». Воспользовавшись тем, что внимание часового было отвлечено, Костя ринулся вперёд. Но проворный часовой в самых дверях схватил его за шиворот и потащил обратно.
– Экий ты неугомонный,- ворчал он.
– В чём дело?- строго спросил офицер, приехавший на машине.
– Рвётся в дом, товарищ капитан, а зачем, неизвестно. И без пропуска.
– Что тебе надо, мальчик?-спросил офицер.
– Пропустите меня к главному начальнику.
– Зачем?
– Это тайна. Ему скажу, а вам нельзя.
– Вот что, мальчик. Я адъютант коменданта. Скажи мне, в чём дело, и я тебя пропущу.
Костя поколебался минуту, а затем шепнул адъютанту несколько слов. Лицо офицера стало серьёзным.
– Вот оно что! Тогда идём.
Офицер провёл Костю в большую комнату на втором этаже.
– Обожди меня здесь.
Костя огляделся. В приёмной находилось несколько человек - военных и гражданских. Они с удивлением смотрели на него.