Поджигатель
Шрифт:
— А, Мэйв… Привет!
В это время два копа, с которыми он беседовал, Харри Мейтленд и Бен Фиппс, буквально лопались от хохота. Я плохо их знала, но сразу догадалась, что они потешаются надо мной. В моей памяти всплыла фраза, которую я слышала секунду назад (фраза, сказанная голосом Роба): «…так, что она еще долго ходила бы враскорячку…» Начало фразы я пропустила, но нисколько не сомневалась, что оно было крайне неприличным. Что ж, Роб не лучше других. Странно, но это открытие меня неприятно удивило. Интересно, кто же из женщин-офицеров привлек его интерес?
— Ты еще не
— Прошу прощения, — язвительно бросила я. — Очень жаль, что не сумела заслужить ваше одобрение.
Усмешка стала шире, и я заметила между двумя его молярами что-то белое — наверное, застрявший хлебный мякиш.
— Лангтон только что рассказывал, что ты классно смотришься полуголая. Может, попозже нам удастся уговорить тебя раздеться?
Обычно я стараюсь не обращать внимания на непристойности, но тут не сдержалась:
— А рожа у тебя не треснет?
Пока Мейтленд размышлял над ответом, я обернулась к Робу, который не знал, куда деться от неловкости.
— Можно тебя на два слова?
— Конечно, — пробормотал он и пошел со мной по коридору.
Мы встали в отдалении от остальных.
— Что, черт возьми, происходит? — спросила я, продолжая беспечно улыбаться. Никто бы не догадался, что меня колотит от ярости.
— Ты о чем?
— Знаешь, мне плевать, что ты вместе со всеми глумишься над девушками-офицерами, которые работают под прикрытием. Это твое дело, и меня оно не касается. Но почему ты смолчал, когда Мейтленд оскорбил меня в твоем присутствии?
— Я не успел даже рта раскрыть, — обиженно ответил Роб, — как ты сама его отбрила.
— А насчет моего полуголого вида? Ты что, рассказал, как был у меня дома? И вы обсуждали мой наряд?
— Не совсем. Нет. Просто… просто зашел разговор… — Он взъерошил волосы и опять их пригладил. — Черт! Послушай, Мэйв…
— Нет, это ты меня послушай! Ты не должен был ничего говорить про тот вечер. Ты зашел ко мне в гости… в нерабочее время, и я не ожидала, что ты начнешь этим хвастать. — Я озадаченно смотрела на Роба. — И вообще, дружок, здесь нечем похваляться. Мы всего лишь вместе съели пиццу, а теперь ты распускаешь про меня грязные слухи! Может, рассказал и про то, как вернулся мой парень и застал тебя в своей квартире?
Роб взглянул за мое плечо и поморщился. Как ни старалась, я все же повысила голос и утратила внешнюю невозмутимость. На нас обратили внимание. Он схватил меня за руку и потащил по коридору. Мы встали за углом, где нас никто не видел.
— Послушай, я не хотел ничего говорить. Но они начали гадать, как ты выглядишь в короткой юбке. Ты ходишь на работу в строгих костюмах или брюках, и здесь никто не видел тебя в открытых нарядах. Я знаю, ты нарочно так одеваешься, потому что хочешь, чтобы тебя воспринимали серьезно, но, черт возьми, эти вещи полностью скрывают твою фигуру! Фиппс предположил, что у тебя некрасивые ноги. Мол, у всех высоких женщин они кривые. И тогда я сказал, что он ошибается. У тебя потрясающие ножки! — Даже
Я больше не могла на него сердиться и невольно заулыбалась.
— Может, мне стоит поблагодарить тебя за комплимент?
— Нет. — Он бросил на меня странный взгляд — робкий и дерзкий одновременно. — Я виноват перед тобой. Давай, заглажу свою вину с помощью кофе?
Я посмотрела на часы:
— У нас нет времени.
— Не сейчас, позже. Моя группа будет недалеко от твоей. Я проведаю тебя часа в два ночи.
— Тогда принеси три кофе, — попросила я, — чтобы Сэм и Кейт не обиделись.
— Нет проблем. Еще раз прости. Ну все, я пошел. — Роб зашагал по коридору, нахально усмехаясь. Со взъерошенными волосами, в плохо заправленной в джинсы футболке он выглядел как девятнадцатилетний мальчишка. — И все-таки жаль, что ты не носишь короткие юбки! У тебя шикарные ноги. На зависть всем девушкам-офицерам, что были сегодня на брифинге.
— Проваливай, Лангтон! — буркнула я, постаравшись придать голосу угрожающие нотки, однако внутри у меня все трепетало от приятного волнения.
Я смотрела ему вслед, и моя улыбка постепенно гасла. Что происходит? Неужели я запала на Роба? Нет, не может быть! Здесь что-то другое. Наверное, я просто нервничаю перед секретной операцией или сказывается напряжение последних недель, прошедших в гонке за Поджигателем и убийцей Ребекки. К констеблю Лангтону это не имеет никакого отношения.
Ровным счетом никакого!
Не знаю, нарочно ли Джадд выбрал для нашей группы слежения самый унылый, мрачный и захолустный район на карте, но по его милости нам предстояло провести ночь в невообразимо жуткой дыре. Сэм поставил машину в переулке, откуда открывался вид на парковую зону. Я узнала ее по фотографиям места убийства Элис Фаллон. Прошло ровно девять недель с тех пор, как ее труп обнаружили у стены в дальней части парка, и, разглядывая пейзаж в маленький инфракрасный бинокль, я видела следы от огня, оставшиеся на бетонных блоках. На детской площадке сиротливо висели качели, с одной стороны оторванные от цепи, а пластиковая горка была разбита снизу — от нее отломился полукруглый кусок, и образовавшийся острый край делал катание опасным. Сейчас на земле было больше жухлых листьев, а ливень закрыл редкую траву грязными лужами. В остальном ничего не изменилось.
— Лучше положи бинокль. Испортишь нам всю игру. — Сэм, откинув свое сиденье как можно дальше назад, полулежал, скрестив на груди массивные руки и глядя в лобовое стекло. По его видавшей виды черной футболке с длинными рукавами можно было, как по книге, прочесть его недавнее меню: на ткани осталось пятно от яичного желтка, упавшего с бутерброда, и многочисленные крошки от чипсов.
— О да, ведь мы смотримся так естественно!
— Не знаю, что ты имеешь в виду, но, по-моему, это нормально: толстый старикан проводит ночь в компании двух молодых красоток… в машине, в самый разгар зимы, полностью одетый, но все равно отморозивший яйца. — Он подался вперед и включил обогреватель.