Поджигатель
Шрифт:
— Вам же нравился Оксфорд. Вы сами мне об этом говорили, когда мы с вами только познакомились. Вы даже носите университетскую футболку, — заметила я.
Луиза пожала плечами.
— Да, мне нравилось там учиться, но я прекрасно видела, что собой представляет наш колледж. Профессорская — просто богадельня для престарелых школьников, которые не хотят иметь ничего общего с реальным миром. И надо сказать, у них это редко получается. Когда я там училась, такая оторванность от жизни казалась мне раем. Сейчас
— И как же они отреагировали?
— Устроили охоту на ведьм. Решили во что бы то ни стало доказать свою непричастность к его гибели. Словно дурное влияние пришло извне — прилипло, как дерьмо на ботинок. Они начали искать проклятого змея-искусителя, который посмел проникнуть в Эдемский сад, и каждый, кто им не нравился, автоматически попадал под подозрение.
Луиза затараторила, и ее идеальный выговор слегка нарушился: она начала проглатывать согласные.
— Например, вы?
Она засмеялась.
— Я? Да меня они просто не замечали! Нет, выгнали одного моего друга. И это погубило его карьеру. Алекс был блестящим химиком. Он мог стать исследователем, совершить важное открытие. Но после того, что случилось в Латимере, он навсегда забросил науку и с тех пор перебивается случайными заработками, еле сводит концы с концами. Он не так выглядел и не то говорил, поэтому его отчислили из колледжа, чтобы не портил общую картину.
— Ребекка тоже пострадала?
— Только из-за собственной глупости. Ей нравилось страдать. Нравилось привлекать к себе внимание. — Видимо, заметив мое потрясенное лицо, Луиза слегка улыбнулась. — Я любила Ребекку, но она питала склонность к драматическим шоу. Во всяком случае, тогда у нее был сложный период. Она волновалась из-за выпускных экзаменов, потому что у нее не ладилась работа. Почти ничего не ела, плохо спала и в конце концов довела себя до нервного истощения. А потом утонул Адам. Это был отличный предлог, чтобы не сдавать экзамены в срок. Она задурила голову своему куратору, и он за нее походатайствовал.
— Хотите сказать, на самом деле она не была расстроена его смертью?
— Не поймите меня превратно. Ребекка переживала искренне. Она не умела лгать. Просто все получилось очень удачно. Она убедила себя в том, что Адам был главной любовью ее жизни, и убивалась из-за того, что он навсегда ушел. Хотя на самом деле Ребекка мало интересовала этого гаденыша. Он переспал с ней и забыл. Его смерть ни для кого не стала потерей, тем более для Ребекки, раз уж ей не хватило ума держаться от него подальше.
— Ого!
— Да, он мне не нравился. — Луиза взглянула на меня с вызовом.
— Я поняла.
Похоже, Луиза считала всех мужчин недостойными своей подруги. Я на секунду задумалась, подбирая слова для следующего вопроса.
— Скажите,
— Что?! — в замешательстве воскликнула девушка. Мне опять удалось вывести ее из равновесия.
— Она говорила другой своей подруге, что совершила нечто ужасное и поэтому умрет молодой. Если дословно, то она должна заплатить жизнью за жизнь другого человека. Я предполагаю, что Ребекка имела в виду Адама. Хотя, возможно, вы знаете что-то такое, чего не знаю я.
Луиза молча покачала головой.
— С чего Ребекка взяла, что смерть Адама имеет к ней какое-то отношение? Ведь когда это случилось, она находилась за территорией колледжа. У нее было твердое алиби.
— Это еще один пример ее склонности к драматизации. Я бы не стала придавать большое значение словам Ребекки по поводу смерти Адама. Она была слишком впечатлительной. Из тех людей, кто после долгой летней поездки не смеет взглянуть на бампер своей машины, боясь увидеть застрявших в радиаторе мертвых бабочек. Она во всем винила себя, даже если от нее ничего не зависело.
— Она когда-нибудь говорила вам про Адама? Про свое чувство вины? Или про обстоятельства его гибели?
— Сейчас уже не вспомню. Скорее всего нет. Когда после его смерти у Ребекки случился нервный срыв, я просила ее взять себя в руки, не раскисать. Я не желала слушать ее причитания. Мне казалось, это единственный способ вывести ее из состояния, в котором она пребывала. Но Ребекка обиделась и не разговаривала со мной несколько месяцев.
— Только из-за того, что вы не посочувствовали ее горю?
— Из-за того, что я ее не поддержала. Я хотела, чтобы она сдавала выпускные экзамены вместе со мной. Я знала, что после годичного отсутствия она уже не сможет показать хорошие результаты. И я оказалась права. Она попыталась сбежать от трудностей. Но от них нельзя сбежать навсегда. Рано или поздно придется сделать то, что тебя пугает.
— Иногда страх бывает полезен, — мягко возразила я, — и бегство спасает.
— Ребекку оно не спасло, — стояла на своем Луиза. — А мне никто не помог ее удержать. Если бы ее родители были со мной заодно, ей бы не пришлось возвращаться в колледж через год и мерзкий Каспиан Фаради не затащил бы ее в постель.
— Я знаю об этом.
— Вот как? — Луиза, похоже, выпустила пар и теперь с удивлением уставилась на меня. — Вы знаете про Каспиана и Ребекку?
— Я с ним беседовала.
— Да? И что же он сказал?
— Так, кое-что.
Мой уклончивый ответ наверняка раздосадовал Луизу, но, будучи умной девушкой, она решила не настаивать.
— Я вообще не понимаю, — Луиза прищурилась, — почему вас интересует, что происходило с Ребеккой в Оксфорде. Это же не имеет отношения к ее смерти.