Поэмы

Китс Джон

30

Так первый день проплакала она,

Вкушая горечь и тоску разлуки,

Поняв, что ночь любви не суждена;

Молчание удваивало муки,

И, вглядываясь в темноту, одна,

Прекрасные заламывая руки,

Стонала дева о своей беде

И тихо призывала: "Где ты, где?"

31

Но час печали о себе не долог,

Над ней иные думы взяли власть,

Пропал последний горести осколок,

В терпение настало время

впасть,

Над ней простерло ожиданье полог,

В ее душе не угасала страсть,

И мучили великие тревоги

О юноше, томившемся в дороге.

32

В дни осени, когда багряный цвет

Сменяют дерева на темно-серый

И ветры свой смертельный менуэт

Играют нежно на ветвях шпалеры,

Чтоб каждый ствол был донага раздет,

Пока зима не вышла из пещеры,

Теряла Изабелла красоту,

И было ждать уже невмоготу.

33

Лоренцо не вернулся к ней. С истомой

Она к убийцам обращала взор

Зачем так долго друг вдали от дома?

Ей сообщали братья разный вздор,

Но преступленье, словно дым Еннома,

Терзало их, и по ночам с тех пор

Они стонали, видя сон фатальный:

Свою сестру в одежде погребальной.

34

И так бы завершились дни ее,

Но нечто, черным ужасом чревато,

Разрушило внезапно забытье,

Так смерть от яда - быстрая отплата

Испившему; так острое копье

Того, кто принял дозу опиата,

Внезапно отвращает от мечты

К мирским страданьям, в гущу суеты.

35

То призрак был. В ногах ее постели

Возник Лоренцо в тишине ночной:

Он горько плакал; кудри потускнели,

Иссушены гробницею лесной,

И голос, что звучал нежней свирели,

Проникнулся тоскою ледяной,

Могила угасила взор невинный

И уши грязной залепила глиной.

36

Он говорил, и речь его текла

Печально, странно, будто панихида,

Была мучительна и тяжела

Его мольба из глубины Аида,

Она, казалось, рождена была

Надтреснутою арфою друида:

Звучал во мраке призрачный напев,

Как ветер меж кладбищенских дерев.

37

Он усмирил во взоре блеск озноба,

Несвойственного жителям земли,

Он прошлое приоткрывал ей: злоба

Преступных братьев, козни, что плели

Они крутом, - сосновая чащоба,

Куда его убийцы привели,

И топкая дерновая лощина,

Где суждена была ему кончина.

38

"О Изабелла, - прошептала тень,

Я сплю в земле; лесная даль туманна,

Лежит в изножье

у меня кремень,

Шуршат колючие плоды каштана,

Могилу осыпая; каждый день

За речкой овцы блеют утром рано

Приди, слезу на вереск урони,

Утешь мои мучительные дни!

39

Я - призрак! Я навеки обездолен,

Я мессу в одиночестве пою

И звуки жизни слышать приневолен

У бытия земного на краю:

Гуденье пчел и звоны колоколен

Безмерной болью ранят грудь мою,

Я сплю, печаль великую скрывая,

И ты чужда мне тем, что ты - живая.

40

Когда бы призрак мог сойти с ума,

Я обезумел бы неотвратимо:

Мне в памяти не отказала тьма,

Но вижу - ты печалями томима,

И оттого теплей моя тюрьма,

Как если б я любовью серафима

Владел; я счастлив красотой твоей,

Я мертв, но я люблю еще сильней".

41

Дух прорыдал: "Прощай!" - и сгинул в бездне,

Оставя темноту искриться. Так,

В полночный час раздумья и болезни,

Нас угнетает каждый прошлый шаг

И больше прочих - труд, что бесполезней

Всех дел земных, и мы глядим во мрак

И видим искры тлеющие эти.

Очнулась дева только на рассвете.

42

"Увы!
– она сказала.
– Эта ложь

Была прикрытьем нашему несчастью

Я думала, от рока не уйдешь,

Сама судьба нас наделила страстью,

Но вижу я кровавый братнин нож!

О Призрак милый! Ты нездешней властью

Отверз мне очи: я приду к тебе,

И да внимает Бог моей мольбе!"

43

Уж рассвело, и дева осторожно

Придумала, как братьев обмануть,

Добраться до чащобы и, возможно,

Найти к могиле драгоценный путь,

И, если впрямь видение несложно,

Излить всю скорбь любимому на грудь.

И в лес, когда решение созрело,

Пошла со старой нянькой Изабелла.

44

Они спустились медленно к реке,

И дева здесь кормилице украдкой,

Завидевши опушку вдалеке,

Шепнула что-то. "Что за лихорадка

Томит тебя, дитя, зачем в руке

Ты держишь нож?" - и страшная разгадка

Нашлась, когда к концу склонился день:

Могила под каштаном и кремень.

45

Кому не доводилось на кладбище,

Бродя в тиши, которой равных нет,

Сквозь почву видеть гробовое днище,

Истлевший саван, череп и скелет,

Вселяя душу мысленно в жилище,

Пустующее столько долгих лет?