Шрифт:
Джон Китс
Поэмы
ИЗ ПОЭМЫ "ЭНДИМИОН"
x x x
Прекрасное пленяет навсегда.
К нему не остываешь. Никогда
Не впасть ему в ничтожество. Все снова
Нас будет влечь к испытанному крову
С готовым ложем и здоровым сном.
И мы затем цветы в гирлянды вьем,
Чтоб привязаться больше к чернозему
Наперекор томленью и надлому
Высоких душ; унынью вопреки
И дикости, загнавшей в тупики
Исканья
Луч красоты в одно мгновенье ока
Сгоняет с сердца тучи. Таковы
Луна и солнце, шелесты листвы,
Гурты овечьи, таковы нарциссы
В густой траве, так под прикрытьем мыса
Ручьи защиты ищут от жары.
И точно так рассыпаны дары
Лесной гвоздики на лесной поляне.
И таковы великие преданья
О славных мертвых первых дней земли,
Что мы детьми слыхали иль прочли.
Перевод Б.Пастернака
ГИМН ПАНУ
...и пел огромный хор:
"О ты, кто свой раскидистый шатер
Восставил на шершавые стволы
Над морем тишины и полумглы,
Цветов незримых и лесной прохлады;
Ты наблюдаешь, как гамадриады
Расчесывают влажные власы,
И бессловесно долгие часы
Внимаешь песне тростника в воде
В местах пустынных и злотворных, где
Плодится трубчатый болиголов,
И вспоминаешь, грустен и суров,
Как за Сирингой долго гнался ты
Сквозь травы и кусты,
Внемли тебе слагаемый пеан,
Великий Пан!
О ты, кому тревожно и влюбленно
Воркуют горлицы в листве зеленой,
Когда ступаешь ты через луга,
Что солнцем обрамляют берега
Твоих замшелых царств; кому несет
Смоковница с почтеньем каждый плод;
Кому любой обязан жизнью злак
Цветущие бобы, пшеница, мак;
Кому в полях широких спозаранок
Возносятся напевы коноплянок
И для кого зеленый свой покров
Сплетают травы; крылья мотыльков
Тебя встречают праздничным нарядом,
Так очутись же с нами рядом,
Как ветер, что над соснами возник,
Божественный лесник!
О ты, кому вольны и своенравны,
Спешат служить сатиры или фавны,
Чтоб зайца на опушке подстеречь,
От коршуна ягненка уберечь
Поживу для прожорливой утробы;
Иль пастухов из сумрачной чащобы
Вернуть на им желанную тропу;
Иль, к берегу направивши стопу,
Ракушки собирать с прибрежных гряд,
Чтоб их кидать исподтишка в наяд
И за деревья прятаться в усмешке,
Когда они чернильные орешки
И шишки юных пихтовых
Друг в друга целить станут, осмелев,
Во имя эха над долиной дикой
Явись, лесной владыка!
О ты, кто взмахи ножниц без конца
Считает, чтобы за овцой овца
Ушла остриженной, - ты, в рог трубящий,
Когда кабан, придя из темной чащи,
Пшеницу топчет, - ты, поля свои
Спасающий от бурь и спорыньи,
Творитель звуков, что из-под земли
Доносятся на пустошах, вдали
Средь вересков лиловых угасая,
Ты отворяешь двери, ужасая
Безмерным знаньем неземных пучин,
Дриопы славный сын,
Узри к тебе идущих без числа
С венками вкруг чела!
Останься необорною твердыней
Высоким душам, жаждущим пустыни,
Что в небо рвутся, в бесконечный путь,
Питая разум свой, - закваской будь,
Которая тупой земли скудель
Легко преобразует в колыбель,
Будь символом величия природы,
Небесной твердью, осенившей воды,
Стихией будь, летучею, воздушной,
Не будь ничем иным.
– И мы, послушно
Собравшись посреди лесных полян,
Тебе возносим радостный пеан,
Внимай же хору голосов, звучащих
В твоих ликейских чащах!"
Перевод Е.Витковского
ПЕСНЯ ИНДИЙСКОЙ ДЕВУШКИ
Ты, Горе,
Грядешь - и вскоре
На людях нет лица от смертной пытки.
Куда идут румяна?
Ужели постоянно
Румяна переходят к маргаритке?
Ты, Горе,
Грядешь - и вскоре
Тускнеет пламя в соколином взоре.
Иль темень полуночи,
Вливаясь в эти очи,
Их прежний свет отбрасывает в море?
Ты, Горе,
Грядешь - и вскоре
Нам силы нет излиться даже в плаче.
Создать союз единый
С печалью соловьиной
Стремится эта сила, не иначе?
Ты, Горе,
Придешь - и вскоре
Весенний зов угаснет без ответа.
Влюбленному - движенье:
Скольженье и круженье,
Веселье от рассвета до рассвета,
Но в Горе он, бедняга,
Не сделает и шага
И не притопчет в поле первоцвета.
От Горя,
С судьбою споря,
Я убежать надумала когда-то.
Все кончилось плачевно:
Оно в меня душевно
Влюбилось так, что к жизни нет возврата.
Уж как я ни пыталась,
Но с Горем не рассталась:
Влюбилось Горе - к жизни нет возврата!
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
Бывало,