Погоня
Шрифт:
Все четверо поговорили с полчаса о вчерашнем взрыве и затем отправились к «койоту» № 28. Там не оказалось ни души. Блектон от удовольствия потирал себе руки.
— Все в порядке, — заговорил он. — Сегодня утром Грзгги заложил в него последний заряд и все, что теперь нам остается, — это терпеливо ожидать четырех часов.
Дыра в горе была квадратная. Футах в десяти от нее инженер остановился и указал на землю. По ней тянулось два провода, которые выходили из этой дыры.
— Эти провода, — объяснил инженер, — тянутся от самого заряда к
Он наклонился и вошел в устье туннеля, ведя за собой свою жену. Альдос протянул руку Иоанне. Быть может, футов двадцать они проследовали за Блектонами, тоже низко наклонив головы. Им казалось, что они вошли в темный, холодный колодезь, только слегка спускавшийся вниз, и едва могли рассмотреть впереди себя Блектона только тогда, когда он выпрямился.
Его голос звучал странно, точно выходил из-под земли.
— Теперь вы можете выпрямиться. Мы уже в камере. Не двигайтесь, а то в темноте можете на что-нибудь наткнуться. Здесь где-то должны быть фонари.
Он зажег спичку и, медленно обшаривая в темноте стену, стал разыскивать фонарь, все еще оборачиваясь назад и говоря:
— Вот вы сейчас стоите на десяти тоннах динамита, а вот здесь заложено пять тонн черного пороха…
Мадам Блектон слегка вскрикнула и остановила его. Спичка погасла.
— В чем дело, Пегги? — спросил он с беспокойством. — Что случилось?
— Ну, и зачем, спрашивается, ты зажигаешь здесь спички, — воскликнула Пегги, — когда под нами столько динамита? Ты просто с ума сошел, Поль!
Инженер засмеялся, и его смех раскатился по туннелю, точно дикий хохот гиганта. Иоанна вскрикнула, а мадам Блектон в страхе схватила Альдоса за руку.
— Вот! Нашел фонарь! — воскликнул Блектон. — Никакой опасности здесь нет, ни чуточки! Подождите минуточку, я все вам сейчас объясню.
Он зажег фонарь, и при его свете лица Иоанны и Пегги казались бледными и испуганными.
Он поднял фонарь вровень с плечом и, объясняя, направился далее в глубь туннеля. Все трое последовали за ним. Они прошли мимо бочонка, на котором был приклеен огарок свечи, Около бочонка стоял пустой ящик. Кроме этих вещей в туннеле не было больше ничего.
— А я думала, что он сплошь забит порохом и динамитом, — оправдывалась Пегги.
Она сказала это каким-то странным, дрожащим голосом.
— В чем дело, Пегги? — встревожился ее муж. — Ты озябла? Ты дрожишь?
— Д-д-д-а!..
Альдос почувствовал, как его дернула за рукав Иоанна.
— Надо вывести мадам Блектон на воздух, — сказала она тихонько. — А то она может простудиться!
Едва удерживаясь от смеха, Альдос направился к выходу из туннеля. Когда они вышли на солнечный свет, и он посмотрел на Иоанну, то оказалось, что он все еще держал ее за руку. Она с упреком посмотрела на него и вырвала руку.
— Да в чем дело? — воскликнул только теперь начинавший понимать
— Нет, уж я лучше посмотрю на все это издали, милый Поль. — ответила ему супруга. — А лучше всего поеду домой!
И, перейдя от слов к делу, она направилась к экипажу. Там она остановилась и, схватив в обе руки громадную руку мужа, стала любовно ее пожимать.
— Это удивительное сооружение, Поль! — заговорила она. — Я горжусь тобой, Поль! Но, откровенно говоря, была бы более довольна смотреть на все это издали в четыре часа.
Блектон с улыбкой поднял ее в экипаж.
— Вот почему я лучше предпочла бы, — созналась она Иоанне, когда они уже ехали домой, — чтобы Поль был пастором или кем-нибудь в этом роде. Я положительно старею с каждым днем, как только подумаю, что он там все время возится со всеми этими динамитами да порохом. В одну секунду можно стать ничем.
— А мне кажется, — ответила Иоанна, — что если бы я была мужчиной, то делала бы именно что-нибудь в таком же роде Я хотела бы быть мужчиной, но не пастором, дорогая Пегги, который ровно ничего не делает, а таким, который совершает громадные подвиги, — вот как те, которые взрывают горы, например, или открывают целые погребенные под песками города или — здесь она зашептала так тихо, что ее мог услышать только один Альдос, — или пишут книги!
Но тут ей пришлось громко вскрикнуть. Когда Пегги спросила ее, в чем дело, то она затруднилась сказать ей, что Джон Альдос так крепко сжал ей руку. Он и обратно ехал между двух дам.
— Так останешься калекой на всю жизнь, — упрекала она Альдоса полчаса спустя. — И я заслужила это, потому что слишком была любезна с вами. Теперь я начинаю убеждаться, что некоторые писатели прямо невыносимы!
— Не пройдемся ли мы с вами после обеда? — умолял он ее уже в двадцатый раз.
— Очень, очень сомневаюсь в этом.
— Но я прошу вас, леди Грэй.
— Подумаю.
Она оставила его одного и даже не оглянулась, когда вместе с Пегги Блектон входила в дом. Но когда оба они, Альдос и Блектон, отъезжали от дома, то увидели в окошке два лица, глядевшие им вслед, и две руки, махавшие им на прощанье.
— Иоанна и я хотим отправиться сегодня после обеда на прогулку, — обратился Альдос к Блектону по дороге, — и я хочу попросить вас не беспокоиться, если мы не вернемся к четырем часам. Не дожидайтесь нас. Мы будем смотреть на взрыв с какой-нибудь горы.
Блектон усмехнулся.
— Не беспокойтесь, не забраним вас! — сказал он. — С точки зрения постороннего наблюдателя, Джон, мне кажется, что вы собираетесь получить нечто большее, чем простую надежду.
— Я? Очень возможно. Только вы не забудете передать мистрис Блектон, что мы не вернемся к четырем часам?
— Нет, нет! К тому же имейте в виду, Джон…
Он втянул в себя дым чуть ли не сразу из всей трубки.
— К тому же имейте в виду, Джон, — закончил он, — что здешний пастор живет рядом со мной.