Погост (сборник рассказов)
Шрифт:
Миссис Тиббс из соседней палаты слегка с приветом. У нее жиденькие волосы и острые ногти. Когда она ездит на инвалидном кресле по коридору, то нарочно сбивает все на своем пути, а потом старается укатить подобру-поздорову, пока ее не поймает санитар. Когда он ее все-таки ловит (а он всегда ее ловит), она кричит и дерется, и ему приходится привязывать ее к коляске. А она все кричит, кусается и ругается на чем свет стоит. Благодаря ей я и выучила самые цветистые ругательства. До встречи с миссис Тиббс я понятия не имела,
Энни слизывала кровь с царапин синим от конфет языком. Я часто спрашиваю себя, слизала бы я сейчас свою кровь, если бы могла? Становилась ли от этого Энни каким-то образом сильнее, храбрее? Может быть, медный вкус собственной крови как-то давал ей почувствовать на вкус саму жизнь?
Ей не пришлось столкнуться с местным безразличием. С духотой и серыми стенами. И я рада. Ей бы здесь не понравилось. Там, где Энни, должно пахнуть цветами. Бог бросил свет к ее ногам, и этот свет танцевал у нее в волосах, искрился в глубине глаз. Она бы превратила спертый воздух, навеки пропитавший эти коридоры, в разноцветных бабочек. И мы бы с хохотом гонялись за ними, приводя санитаров в бешенство. Это уж точно.
Очень недолго здесь работал молодой человек. Я так и не узнала, как его зовут. Он вечно шептал мне что-то на ухо и гладил по животу. Я очень старалась прорваться сквозь марево, услышать, понять, что он говорит. Теплыми губами он целовал мои веки и сжимал пальцы на ногах. Его слова тонули в темном забвении, а он раздвигал мне ноги и сильной рукой забирался под сорочку, чтобы проверить торчавшие во мне трубки. Прохладные пальцы ласково и успокаивающе гладили проколотую кожу. Я его немножечко любила.
Мы ели арбуз и мороженое, пока не слиплись пальцы. А потом пили растворимые фруктовые напитки через закрученные соломинки. Красили ногти на ногах розовым лаком и завязывали на запястьях бархатные ленточки. Ловили в банки кузнечиков и принцев-лягушек, когда шел дождь. В праздничной обуви прыгали через скакалку и в одних носках лазали по деревьям. Держась за руки, бегали по зеленым лугам и полям с подсолнухами. И никогда даже не задумывались о том, что может быть дальше – между «прямо сейчас» и следующей долей секунды.
Мистер Спанкмайер из восемнадцатой палаты храпит. Очень смешно храпит. Вдохи у него нормальные, но на выдохе изо рта вырываются звуки почище лошадиного ржания. Зуб даю, он классно изображает отрыжку. Иногда он шаркает мимо моей палаты, и мне нравится, как он пахнет. После него в воздухе витает запах мятных сливок и мыла на оливковом масле. Иногда он заходит и разговаривает со мной, пока его не выгоняют медсестры. Вечно твердит мне завязывать с ленью и подмигивает. Молочного цвета бледные руки всегда дрожат, а серые глаза хитро мерцают. Честное слово, мне кажется, он знает. Знает, что я крадусь по коридорам, прячусь по углам. Но никому не скажет.
Было
Скорее, Энни. Отопри замок и открой ворота.
Медсестра Сара хорошая. Меняя мне постель, она всегда разговаривает. Рассказывает все свои секреты и просит у меня совета. Я с радостью даю ей советы и часто думаю, прислушивается ли она к ним. Признаться честно, я мало что знаю о мужчинах, и уж тем более о том, как их одомашнить. Но Саре, похоже, мужчины нравятся. Только о них она и говорит. А еще говорит, что я красивая, и если проснусь, то получу любого, какого захочу.
Спасибо, конечно, но я все-таки подожду Энни. Наверняка она скоро появится.
Как-то раз под Рождество…
Шестилетняя Калли Данн услышала какой-то звук. Конечно, всякие звуки в канун Рождества – обычная история, но этот был особенным. Со смыслом. Калли считала себя благоразумной и практичной девочкой, способной исследовать все необычное. Давным-давно, еще в пять лет, она перестала верить в детские сказочки о феях и драконах. И в глупые рассказы о толстом дядечке, который по доброте душевной в ночь под Рождество приносит деткам подарки. Поэтому, само собой, решила провести расследование.
Выскочив из постели, Калли взобралась на подоконник и выглянула в непроглядную темную ночь. То есть ночь была бы непроглядной и темной, не будь ее дом освещен, как маяк для усталых путников. Нет, Калли жила вовсе не в гостинице. Ее спальня находилась в угловой пристройке к дому, где сейчас спали родители, не самые богатые люди на свете. Имелась у них одна пагубная склонность – халатное отношение к покупкам в интернете, отчего они становились легкими мишенями для преступников, занимавшихся кражей личности. Так или иначе, из окна Калли видела дымоход и крошечный кусочек крыши. Если очень хорошо присмотреться.
И вот, присмотревшись, она увидела его. Человека в красном костюме. Которого все зовут Санта Клаусом. Кстати говоря, Калли как раз недавно начала выяснять, откуда у него такое имя. Поначалу ее привлек религиозный символизм, но в процессе находились все новые и новые захватывающие намеки на язычество. Закатив глаза, она стала смотреть, как он возится на крыше. Ростом приблизительно с папу. Калли очень надеялась, что он не свалится на землю. Страховка у них не очень и вряд ли покроет лечение серьезного заболевания или травм.