Погрешность
Шрифт:
Я брал пример с матери. И утром, стиснув зубы, шел на работу. Вечером я вновь стискивал зубы и шел домой. На таком топливе человек может даже существовать какое-то время. Но все ломается в два приема.
Первый, это когда ты несколько недель старательно стискиваешь зубы и вдруг задаешь себе вполне закономерный вопрос: «Зачем?». И ответа не находишь. Ты оказываешься в подвешенном состоянии. Не видишь причины дальше стараться, но время продолжает идти вперед, ты еще делаешь все по инерции. И тут приходит второй удар судьбы – неприятности.
В таком состоянии из колеи может выбить все что угодно.
Плевать на них, если я скажу, что они виноваты в том, что случится, то совру самым наглым образом. Просто хотелось бы дать совет начальникам. Чаще думайте о том, что вам все-таки вверены живые люди, а не рабочие единицы.
На тот момент я уже бросил попытки найти работу на стороне. Рынок труда в маленьких городах представляет собой жалкое зрелище. Хорошую работу реально найти только по знакомству. На собеседованиях всегда заметно, когда ты подошел, но тебя намеренно сольют из-за того что надо устроить племянника Геннадия Аркадьевича.
Вообще, я искал новую работу на протяжении нескольких лет. Я прошел кучу собеседований. Научился по первому взгляду понимать, ищут ли интервьюеры работника или просто отбивают номер. И за все это время я встретил всего три типа собеседований. Естественно я не говорю о фирмах, которым не подошел по их требованиях, тут все ясно.
Первый, действительно хорошая работа. Это когда вы мило беседуете, ты понимаешь что место действительно неплохое. Работа вполне подъемная, платят отлично. Ты подходишь им, они подходят тебе. Вот тут надо просто вставать из-за стола и уходить, тебе не позвонят. Если место хорошее, значит, где-то уже ждет своего часа сват/брат, которого на это место посадят. Он ничего не понимает в работе, будет всем мешать, но возьмут его, и точка.
Второй, это «динамично развивающаяся фирма». Тебя приглашают в «HR-отдел», где гламурная девица сорок минут будет рассказывать какие они крутые. Затем она, невзначай, скажет: «Ой, а мы работаем еще и по субботам. Это не оплачивается, все во имя компании. В понедельник, среду и пятницу мы все добровольно остаемся до десяти. Иногда по вторникам Петр Андреевич избирательно бьет тростью некоторых сотрудников». Ты говоришь, что эта работа тебе не подходит и, пребывая в полной прострации уходишь. А на утро тебе звонят: «Вы точно не передумали? Замечательная фирма. У нас прибавились сверхурочные в четверг, появилась замечательная возможность ночевать в офисе и оказывать начальству эскорт услуги».
Третий, это тонущие. Ты приходишь на собеседование и говоришь сразу с директором. Приятный мужчина, только руки немного дрожат. Он четко понимает, что хочет. Вы с ним на одной волне. Ты воодушевляешься. Думаешь: «Ну, вот и оно». Тут ты спрашиваешь про зарплату и видишь, как он неловко прячет глаза. Он говорит тебе
И вот сидишь ты в гордом одиночестве, полностью опустошенный. Уже после того как ты прошел горы ненужных собеседований. После того как тебе заблокировали перевод в другой отдел. Сидишь, и стараешься думать о том, как было тяжело тому, с кого ты берешь пример. Ищешь мотивацию. И чувствуешь, что этого уже не хватает. Утром ты вновь пойдешь на работу, но теперь счетчик дней уже пошел на убыль. Каждое новое утро отъедает слишком много сил и скоро их просто не останется.
–
Сегодня я впервые пожелал человеку смерти. Причем сделал это практически без причины. Утром стояла ужасная погода. И я пытался добраться до работы в жуткий снегопад. Привычно стоя на остановке, я боролся с желанием выбросить свою сумку с обедом и документами в мусорку и бежать. Просто бежать. Как можно дальше. Я не хотел никуда ехать. Мне приходилось говорить про себя ободряющие слова, чтобы просто не утратить контроль над ситуацией. Такой трюк приходилось повторять каждый день. И если автобуса не было слишком долго, мне уже приходилось бормотать вслух, лишь бы заставить свое тело сохранять неподвижное положение.
Если говоришь что-то вслух, то даже своим собственным словам веришь охотней. Обычно мне становилось легче, когда я садился в транспорт. Когда у тебя нет возможности куда-то бежать, то проще смириться со своей участью. Видимо эту черту мы унаследовали от кроликов. Те впадают в ступор, когда оказываются в безвыходной ситуации. Всегда проще плыть по течению, чем сопротивляться.
Подошла маршрутка. Я не любил этот вид транспорта, но я чувствовал, что моей воли надолго не хватит. А сегодня совсем не хотелось стоять и позорится, бормоча себе под нос что-то вроде: «Это ради дочки, ей надо кушать, это ради нее». И я пошел на маршрутку. Свободное место было только спереди. Я направился к передней двери. И жирный, лысый хряк с усами вышел, чтобы я первым залез внутрь. То есть он пропустил меня на неудобное место рядом с водителем. Ты наверняка хоть раз в жизни ездил на этом месте. Здесь тебя постоянно цепляет руками водитель, когда берет плату за проезд. По коленке часто прилетает от рычага переключения передач. А схватиться в случае чего и вовсе не за что. В общем, самое неудачное место из всех.
Обычно люди пропускают кого-то на это неудобное место, если сами выходят на следующей остановке. Но жирная, вонючая масса плоти не вышла на следующей остановке. Даже через одну остановку его высочество не соизволило покинуть салон. И тут что-то ударило мне в голову.
– Ты что, просто так посадил меня на это место? Просто ради собственного удобства?
Усатая тварь удивленно уставилась на меня своими маленькими глазками, но ничего не ответила. Он лишь удивленно причмокнул своими мерзкими губами. Затем отвернулся к окну и сделал вид, что вообще ничего не слышал. И тут я ощутил такой гнев, какого никогда в жизни не испытывал.