Погружение
Шрифт:
Знаете, чем больше времени проходит после всемирного облома, тем глубже понимаешь: варианты лихого броска на крутом джипе через всю страну хороши исключительно для фантастических и приключенческих книг. На пути неизбежно возникнет куча препятствий: разрушенные мосты, исчезнувшие паромы, повреждённые трассы без заправок и постов полиции, зато с мутными личностями… Для организации столь дальних рейдов необходимо проделать колоссальную предварительную работу, нужно собирать информацию. А получив, поверить в неё.
Мне проще
Дюссельдорф – не Химки. Хрен концы найдёшь, я таких планов вообще не вынашиваю, робко оставляя проблему на далёкое «потом».
Эта девичья истерика, вполне обоснованная, – ещё один признак того, что мы тут засиделись. Ничто так не лечит душу, как хорошее дело, в котором человек осознаёт свою пользу, востребованность. Если хотите, социальную значимость.
Как там раньше говорили люди креативные? Надо валить!
После завтрака начали распределять задачи и расписывать роли и график работ. Совещание получилось коротким: ничего не пришлось разъяснять дополнительно, люди уже всё поняли и приняли. Через полчаса я подвёл итог:
– Ну, что же… Начинаем работать. Игорь, подгоняй «Ниву» с прицепом, чтобы на пупе лишний раз не таскать. Первым делом придётся разобрать чёртов птичник и собрать его на баке, перед магазином. Этим займёмся мы с Геннадием Фёдоровичем.
– Цирк, да и только! – посетовал шкипер «Провокатора».
– На Енисее и не такое увидеть можно, – заметила супруга. – Помнишь, как на барже в Норильск жирафов везли? Вот это был цирк, настоящий.
– Птицу ведь не бросишь, – вставила Екатерина, и дед развёл руками.
– И не будем! Забираем всё ценное, на усмотрение каждого, никаких ограничений не будет. Первый рейс машины – с инструментом, ручным и механизированным. Потом продукты, их сразу в плавмагазин. Сколько мяса влезет в морозилку, пока непонятно, так что с рыбой из ледника придётся подождать. Вяленую и копчёную грузим сразу. Одежду, медикаменты, радиостанцию… «Прогресс» брать не стоит. Сниму «Эндуро», а лодку подходящую где-нибудь найдём, пошустрей. Время неспешной рыбалки закончилось, а этот утюг требует для разгона слишком много топлива. Фёдорыч, а где взять подвесник поменьше? Да поновей, хочу к «Баджеру» прикрутить, когда понадобится.
– У Филиппа Ярина возьмём, «Меркурий» новенький в двадцать лошадок, самое то. Через три дома от нас.
Вскоре работа закипела. Элеонора Викторовна хлопотала во дворе, собирала мешки и коробки, ребята возили. Периодически возникали неожиданные проблемы, в обстановке скоростных, но решительных сборов проявлялась нервозность,
Так Екатерине приспичило не просто забрать всю медицину, которой оказалось на удивление много, но и дополнить её хромированной кушеткой, вызывающей у обывателя нехорошие ассоциации, а ещё – акушерским креслом, двумя специализированными стеллажами и даже жутковатой «люстрой» со множеством лампочек.
– Всё в трюм, – согласился я, специалисту видней.
Мне казалось, что сборы табора будут длиться дня два. Но уже через три часа работы выяснилось, что большая часть имущества доставлена на сухогруз! Вот уж точно: глаза боятся, а дурная голова ногам покоя не даёт. Суета быстро исчезла, всё прошло ровно, без ругани и ненужных целеуказаний.
…Вспоминая те сборы, я вытаскиваю из памяти сохранившиеся картинки-образы…
Борт судна… Мы с дедом закрепляем клетку, можно везти обитателей. Остаётся для защиты от ветра обтянуть её с трех сторон выцветшим брезентом.
Щёлк – другой кадр.
Поворачиваю голову и вижу глинистый берег, старые лодки без моторов, облезлый теплоходик «Ярославец», стоящий на подпорках – теплоходик смотрит на нас с обидой. Почему оставляете, сволочи, почему не починили меня? Лента ржавых ступеней приставной лестницы, прутья тревожно прогибаются под ногами, если пробуешь забраться на борт. Оставляем, брат, прости, так уж вышло.
Мятые бочки, обрезки металлопроката… Череда деревянных плашек поднимается на поросший травой откос, к скамейке, на которой мы поочерёдно несли дежурство. Слева от неё высится пяток высоких сосен, по стволам шмыгают две осмелевшие белки – недавно тут поселились. Хвосты пушистые, рыжие, яркие. Потрясающей красоты зверёк.
Повсюду видны брошенные людьми срубы, добротные амбары и хилые сараи, на косогоре ещё ничего, а вот под ним лишь остатки старых дощатых сейфов, прогнившие, перекошенные, покалеченные ветрами и водой. И следы бегства – бумажки, картон, грязные тряпки и ломаная мебель, мы так и не успели вычистить берег.
Кот уже на борту, важно ходит по палубе взад-вперёд, знакомится с местом. Собака, размером чуть меньше телёнка, напротив, места найти не может, мечется от избы к судну, сопровождает «Ниву». Надо бы его во дворе привязать, пусть слушает и караулит, скоро соседи товар привезут!
В сторону берега к настилам торопливо в резиновых сапогах и охотничьем камуфляже идёт Игорь, на плече ружье. Рядом с ним семенит пёс. «Нива» взрыла глину, под ногами месиво, и Потупчик теперь оставляет джип в тридцати метрах от берега. В тишине я отчетливо слышу чавканье резиновых подошв по вязкой жиже. Оно почти сразу стихает, сапоги стучат по дереву.
– Приходится таскать! – вздыхает пацан.
– Осипа ещё не видно? Скажи хозяйке, чтобы привязала Тунгуса во дворе. Можно птицу везти. Как там у вас, много ещё?