Похитители душ
Шрифт:
– На другой день приснился экран с инструкцией, – продолжал он. – Адрес этого института, и к кому обратиться. Я думал, так, фигня. Через день другой сон, как на меня с крыши кирпич… и расколотая голова, и мозги на мостовой. А днем перед носом – настоящий кирпич, и место в точности, и ремонт на тротуаре. Я испугался, не рыпался, сделал, пришел сюда, с тех пор работаю.
По словам Филина, каждую ночь, заснув, он обнаруживал себя в комнате с экраном во всю стену. Когда прошел первый испуг, ушлый Филин попробовал изучить помещение, чтобы понять, куда все-таки его бросает. В комнате голые стены, покрытые штукатуркой, и нет окон. Старый телевизор с черно-белым экраном и
– Откуда вы ее берете? – спросил Эксперт. – И куда деваете отработку?
Филин несмело обернулся к Вячеславу Павловичу.
– Берем дистиллированную, – промямлил он. – Импортную, спецзаказ, отдел закупок знает. Отработку забирает Сергей Вячеславович. Когда ее сливают, она не то, что светится – горит на солнце, страшно подойти.
Эксперт, наклонив голову, размышлял. Стикер, лежащий на столе, покрылся сетью прихотливого орнамента, а художник еще не проронил ни звука. Потом Филина отпустили с богом, а Эксперт продолжал рисовать, пока Гриня вполголоса не осведомился:
– Женщина, за которой вы просили последить… продолжать или не надо?
Тут Эксперт проснулся.
– Да-да, – вспомнил он. – Чрезвычайно манкая девушка у бюро пропусков, и Сергей Вячеславович сразу достал очки. Может, он у вас Синяя Борода? Может, он похищает девственниц, и по ночам тут творится шабаш? – всеведающий Гриня отрицательно покачал головой. – Конечно, стимул, но… есть у вас камеры в проходной?
Действующие лица переместились в службу безопасности, где Эксперт долго напрягал глаза у серого экрана, разглядывая туманную картинку. В конце концов, он изрек:
– Задергался, когда она была в маске и стояла к нему спиной. Видимо, красота ему не в кассу. Выяснили, кто такая?
Гриня, довольный, что упредил шаг командира, отрапортовал:
– Спрашивала про сестру, Катю Бокову, работала в медпункте, такая… пикантная. Потом просила ее адрес, но кадровичка у нас советская, непробиваемая… сейчас с молодым человеком ест мороженое.
Эксперт так резко откинулся на спинку шаткого стула, что едва не опрокинулся вверх тормашками.
– Ну-ка, пригласите, – заявил он.
VI
Девушка, которая искала сестру, сидела на скамейке перед клумбой с петуньями. Ее лицо наполовину закрывали темные очки, а чудесная головка тонула в шляпе из газеты. Компанию девушке составлял Максим. Глядя, как она облизывает вафельный стаканчик, он старался соблюдать приличия и не пялиться на живого человека, но его голова сама поворачивалась на девяносто градусов, словно некий механизм возвращал ее в заданное положение. После такого подарка он примирился даже с бестолковым днем. Вернувшись с вокзала, он вспомнил, что наказывал ему друг Егор и отправился к «Негасимому свету», в отдел кадров, вокруг которого они вились, словно хищные птицы. Егор знал фирме нечто секретное и рассчитывал
Ее опухшая физиономия тогда была безобразна, как все заплаканные физиономии, но сейчас девушка успокоилась, отечность схлынула с ее лица, и восхищенный Максим выставился на нее во все глаза. Он не понимал, для чего она попросила сварганить ей из рекламных газет малярный колпак, и зачем прячет красоту под очками, надетыми взамен маски. Ему казалось, что перед подобной внешностью все двери должны распахиваться настежь. Но наученной горьким опытом девушки было другое мнение.
– Мы Сашей назначили свадьбу, – рассказывала она, шмыгая носом. – Будущий свекор сказал, подарю сыну писаную красавицу, чтоб друганы перевешались от зависти. Он пластический хирург, и господь бог ему в подметки не годится. Я неприметная, сдуру согласилась.
По словам несчастной девушки, будущий свекор, чтобы угодить сыну, превзошел сам себя – ее новое лицо не просто восхищало окружающих, но и будило всеобщие нездоровые настроения.
– До остановки я добиралась два часа, – говорила она. – Как сквозь строй. В училище зависть лютая… девчонки пальто мазали краской, битое стекло сыпали в сумку. Отморозки приезжали из других городов, ночевали на лестничной клетке, а в милиции мы же виноваты. В окно не выглянешь, или кто-нибудь стоит с цветами, или асфальт изрисуют сердцами, а дворничиха орет. Мама хотела волкодава завести. Но это ладно… главное – Саша.
Она всхлипнула и проводила взглядом двух огарей, влетевших на чердак дома напротив, над застекленным балконом.
– Мы ехали к ним на дачу, – выговорила она дрожащим голосом, теребя завязку на воротнике. – Саша был за рулем, и я твердила: смотри на дорогу. А он уставится на проклятое лицо и глаз не сводит. И на встречную, а там фура. Саша – насмерть сразу, у меня нога, и посекло осколками, только на чертовом лице ни царапинки. Свекор проклял, свекровь умом тронулась, и жизни не стало совсем, я подумала – надо к Кате. Мы знали, что она замуж вышла… подумала, найду… как ее работа называлась, я знала.
В дороге она закрыла лицо медицинской маской и наслаждалась, когда от нее шарахались, как от прокаженной. Но в Катиной фирме ей сказали, что сестра давно уволилась, а, когда она заикнулась об адресе, то бабища из отдела кадров потребовала документы, подтверждающие родство. Это было фиаско, и теперь она одна со своим неотразимым лицом посреди столицы. У нее нет денег, и о возвращении в город, готовый разорвать ее в клочки, ей жутко даже думать.
– Кто примет на работу человека в маске, – бормотала она, и ее вздутые губы дрожали от горя и безысходности. – А если посмотрят… пиши пропало.
Максима шокировал этот рассказ. Он считал себя бесталанным и завистливо думал, что красивые женщины взысканы судьбой. В глянцевых фото кинозвезд он видел только наглое везение, и вот перед ним изливало душу несчастнейшее существо, а он дивился курьезам судьбы. Девушка говорила правду, ее лицо действительно притягивало, как магнитом. В ее повадке, в трепете губ, в наклоне головы было что-то необъяснимое – легкое, нежное, лучащееся мягкой лаской.
Ее горестные всхлипы царапали Максимовы нервы. Он протянул руку, чтобы успокоить бедняжку, но тут же отдернул пальцы, понимая, что девушка увидит посягательство в любом жесте.