Похитители грез
Шрифт:
Пока они припекались в солнечном свете, она позволила себе подумать это: «Я безумно влюбляюсь в Ричарда Гэнси».
В некотором смысле это оказалось легче, чем притворяться. Она ничего не могла с этим поделать, конечно, но позволить себе такое подумать, будто надавить на мозоль.
Конечно, обратная истина казалась чем-то само собой разумеющимся.
«Я не влюбляюсь в Адама Перриша».
Она вздохнула.
Приглушенным голосом Ноа произнес:
— Иногда я притворяюсь, что я, как
— В чем?
Он задумался.
— Он живой.
Блу обняла его рукой за шею. Не было ничего такого, что сказало бы, будто быть мертвым лучше.
В течение нескольких сонных минут они молчали, устроившись на подушках, а затем Ноа сказал:
— Я слышал о том, что ты не будешь целовать Адама.
Она спрятала лицо в подушках, щеки загорелись.
— Ну, мне все равно, — продолжил он. С тихим восторгом он предположил: — Он пахнет, верно?
Она снова повернулась к нему.
— Он не пахнет. С тех пор, как я была маленькой, каждый экстрасенс, которого я знала, твердил мне, что, если я поцелую мою истинную любовь, он умрет.
Ноа нахмурил брови или, по крайней мере, ту их половину, которая не была зарыта в подушку. Его нос казался более кривым, чем она когда-либо замечала.
— Адам — твоя истинная любовь?
— Нет, — сказала Блу. Она испугалась того, насколько быстро ответила. Она не могла перестать видеть перед собой смятую сторону коробки, которую он пнул. — Я имею в виду, я не знаю. Я просто не целую никого, только чтобы быть на безопасной стороне.
То, что Ноа был мертв, сделало его более открытым, чем большинство, так что его не беспокоили сомнения.
— Это «когда» или «если»?
— Ты о чем?
— Типа, если ты поцелуешь твою истинную любовь, он умрет, — объяснял Ноа, — или когда ты поцелуешь твою истинную любовь, он умрет?
— Не пойму, в чем разница.
Он потерся щекой об подушку.
— Мммяягкая, — заметил и добавил: — Первое — твоя ошибка. Второе — ты просто оказываешься там, где это происходит. Например, когда ты его целуешь, БАХ! — на него нападает медведь. Полностью не твоя вина. И ты не должна плохо себя чувствовать из-за этого. Это не твой медведь.
— Думаю, «если». Они все говорят «если».
— Облом. Так ты собираешься никогда не целоваться?
— Похоже на то.
Ноа почесал пятно на щеке. Оно не пропало. Оно никогда не пропадало. Он сказал:
— Я знаю кое-кого, кого ты могла бы поцеловать.
— Кого? — Она поняла, что его глаза улыбались. — Ох, подожди.
Он пожал плечами. Наверное, он был единственным человеком, которого знала Блу, кто мог сохранить целостность жеста пожатия плеч даже лежа.
— Не то чтобы ты собиралась меня убить. Я имею в виду, если тебе любопытно.
Она не думала, что ей было любопытно. В
Но теперь…
— Ладно, — согласилась она.
— Что?
— Я сказала: ладно.
Он покраснел. Или, скорее, потому что был мертв, стал нормального цвета.
— Мм.
Он приподнялся на локте.
— Ну. — Она оторвала свое лицо от подушки. — Просто как…
Он потянулся к ней. Блу чувствовала трепет полсекунды. Нет, скорее, четверть секунды. Потому что после она почувствовала слишком твердые складки его напряженных губ. Его рот мял её губы, пока не встретил зубы.
Все было скользко, деликатно и весело.
Они оба залились смущенным смехом. Ноа произнес:
— Бах!
Блу раздумывала над тем, чтобы вытереть рот, но решила, что это было бы грубо. Все было довольно заурядно.
Она сказала:
— Ну.
— Подожди, — перебил он, — подождиподождиподожди. — Он вытащил один из волосков Блу изо рта. — Я не был готов.
Он затряс руками, как будто губы Блу были спортивным соревнованием, а судороги были очень реальной перспективой.
— Вперед, — подтолкнула Блу.
На этот раз они добрались только максимум до расстояния дыхания от губ друг друга, когда оба начали смеяться. Она сократила дистанцию и была вознаграждена другим поцелуем, который ощущался, будто целуешь посудомоечную машину.
— Я делаю что-то неправильно? — предположила она.
— Иногда лучше с языком, — с сомнением ответил он.
Они рассматривали друг друга.
Блу сощурилась.
— Ты уверен, что делал это раньше?
— Эй! — запротестовал он. — Это странно для меня, потому что это ты.
— Ну, а для меня это странно, потом что это ты.
— Мы можем остановиться.
— Может, нам стоит.
Ноа приподнялся на локте еще выше и неопределенно уставился в потолок. Наконец, он опустил глаза обратно на нее.
— Ты видела фильмы. О поцелуях, правда? Твои губы должны, типа, хотеть быть поцелованными.
Блу притронулась к губам.
— Что они делают сейчас?
— Будто сдерживают себя.
Она сжала и разжала губы. И поняла смысл.
— Так, представь одного из них, — предложил Ноа.
Она вздохнула и стала просеивать воспоминания, пока не нашла то, которое подошло. Как бы то ни было, это не был киношный поцелуй. Это был поцелуй, который показало ей спящее дерево в Энергетическом пузыре. Ее первый и единственный поцелуй с Гэнси, прямо перед тем, как он умер. Она думала о его милых губах, когда он улыбался. О его радостных глазах, когда он смеялся. Она закрыла веки.