Поход
Шрифт:
Пока герцог читал письмо, он несколько раз удовлетворенно хмыкнул, молодцевато подкручивая свои усы.
Закончив с чтением, маршал взглянул на Тони и, подмигнув, произнес:
– Графиня де Ларок, с которой мы так мило побеседовали на приеме у маркиза де Преля, осведомляется, могу ли я дать ей аудиенцию. Сообщи ей, что сегодня вечером я приму ее.
– Слушаюсь, ваша светлость, – понимающе кивнул секретарь и сделал пометку у себя в бумагах.
«Козырная карта» сработала и настроение герцога снова было приподнятым.
– Продолжай, – взмахнул он рукой и Тони Наппо достал следующий
– Есть несколько жалоб из магистрата на дебоши легионеров в тавернах.
– Меня такие мелочи не интересуют, – отмахнулся герцог. – Пусть скажут спасибо, что город остался целым и невредимым. Что там с продовольствием? Наш запрос удовлетворен?
– По моим сведениям нам отправили: пятьдесят бочек солонины, тридцать бочек вяленой рыбы, двадцать мешков сухарей, тридцать ящиков твердого сыра, тридцать пять мешков сушеных бобов и гороха, двадцать пять бочонков вина и три дюжины больших бочонков эля.
– Это в два раза меньше, чем я просил, – нахмурился герцог. – Нам только голода в легионах не хватало!
– Вместе с нашими запасами этого хватит, чтобы добраться до Вестонии, – сказал секретарь. – А уже там…
– Ну да… Ну да…
Герцог задумчиво провел ладонью по бороде и просветлел лицом. После того, как его легионы пересекут границу Вестонии, начнется грабеж. Глаза герцога ди Лоренцо весело заблестели. Карл при смерти. Его герцоги готовы вцепиться друг другу в глотки. Самая богатая страна в Мэйнленде очень скоро будет у него в руках. Неужели этот бесхребетный мямля Альфонсо, лишь по какому-то недоразумению ставший королем, думает, что он, Рикардо ди Лоренцо, Золотой Лев, откажется от власти? Король надеется на этих фанатиков в алых плащах. Хе-хе… Глупец!
От приятных мыслей герцога отвлек голос Тони.
– Разведка докладывает, что вестонские легионы в Брезмоне уже почти собраны, – произнес секретарь. – К ним присоединились мертонские лучники. А также сотня копий кавалерии из дворян и отряд «каменных» рыцарей. Информация подтверждена – их поведет герцог де Клермон.
– Это уже не важно, – хмыкнул герцог ди Лоренцо. – Они обречены. Полагаю, Эдуард де Клермон это и сам понимает.
– О нем идет слава, как о лучшем полководце Карла Третьего, – сказал Тони.
– Повторюсь, это уже не важно, – покачал головой герцог. – Вторжение наших легионов в Вестонию – дело времени. В колоде Эдуарда де Клермона нет козырей. Мне известны все его ходы наперед. И мы к ним подготовились. Вот увидишь, он поведет свои легионы на соединение с войсками, которые были оставлены принцем Генрихом на северо-западе, и с этими силами постарается вынудить нас дать генеральное сражение.
– Но тогда он… – секретарь не успел договорить.
– Вот именно, – перебил его герцог и снова провел ладонью по своей бороде. – Я же говорю – у них нет ни единого шанса. Эдуард де Клермон сам приведет свою армию туда, где я его буду ждать. Заметь, нам даже не придется за ним гоняться по всем этим горам и холмам, будь они прокляты. Участь вестонской армии предрешена. Только чудо или нечто абсолютно неожиданное спасет их от поражения. Но, как ты знаешь, я в такие глупости не верю.
Глава 5
Роан. Постоялый двор «Старый
– Вот и всё, – с облегчением выдохнул Курт фон Харт, когда дверь за Сигурдом закрылась и он остался наедине со своим боевым товарищем и заместителем, Георгом фон Линцем.
Тот был старше Курта на десять лет и за свой ворчливый характер получил прозвище «Ёж». Он был самым старым членом их отряда и самым опытным. Не считая, конечно, хэйдэльфа Лорина, служившего молодому страйкеру, Лео фон Гриму, из пятерки Курта. Кстати, Георг и Лорин частенько спорили друг с другом. Иногда после таких перебранок эти двое могли перестать общаться на несколько дней.
– Я уже говорил, что мне не нравится эта идея, – пробурчал Георг фон Линц.
– Я помню, – сказал капитан «Диких» и кивнул на три пухлых кошеля, лежавших сейчас на столе.
– Мы вместе приняли решение, и самое главное – мы получили аванс.
Георг лишь пренебрежительно фыркнул в ответ. Хотя своим бурчанием о нехватке денег уже проел всю плешь как Курту, так и всем членам их отряда.
– Я был за поход на север, – упрямо произнес Георг. – Помогли бы Острозубому навести порядок в Нортланде, а потом отправились бы с ним к границам Свартвальда. Вместо этого мы подписались на очень опасную авантюру с этим мальчишкой, который, чует мое сердце, отведет нас на убой. Ты же помнишь, как закончили главы нашей гильдии, когда ввязались в ту авантюру с Конрадом?
Георг трусом не был. Он, как и сам Курт, был сильным медиусом на грани перехода в ранг аванта. Он участвовал во многих битвах, в том числе и в сражении при Люнебурге, в котором погибли многие их братья по оружию. «Дикие Сердца», вернее, их жалкие остатки выжили лишь только потому, что Курт и еще несколько страйкеров выполняли другое задание главы гильдии.
– А с «Сумрачниками» ты бы как договаривался? – хмыкнул в ответ Курт. – Или уже забыл, как они выпроводили нас из Винтервальда?
– Они ведь сами прислали своего человека, – парировал Георг.
– Это неофициальное предложение, – покачал головой Курт. – Нас хотели нанять, как каких-то безродных псов. И, поверь мне, к Свартвальду нас бы не подпустили даже на расстояние дневного перехода.
– Но этот мальчишка… – попытался возразить Георг.
– Этот, как ты говоришь, мальчишка за год успел отличиться на фронтире и получить серебряное крыло, затем выиграл Великое Испытание, где, как ты помнишь, погиб Пирс Батлер. Хотя я его отговаривал от участия в этой авантюре… И самое главное – этот мальчишка стал авантом. И все это произошло за год!
– Это еще надо проверить, какой он там авант, – негромко произнес Георг.
– С удовольствием на это посмотрю, – усмехнулся Курт. – Я знаю Сигурда еще с тех времен, когда мы сопляками учились прикасаться к силе под присмотром наставников из Алмазной гильдии. Уже тогда он был лучшим из нас, пока его не забрали «ледяные». Так вот, знаешь, что он мне сказал? Маркграф де Валье уже уделывает его в девяти поединках из десяти. И это, по сути, не предел. Понимаешь, к чему веду?
Георг сейчас полностью оправдывал свое прозвище. Он весь ощетинился «иголками», негромко фыркал и морщился точно Ёж, в которого тыкают палкой.