Поход
Шрифт:
Теперь к зиме армия возвращалась в город с трофеями, которые за зиму так или иначе переходили к городским жителям; Баст знал, что при любом нападении ему надо продержаться всего лишь несколько дней, после чего в тыл неприятелю ударит его союзник. Зимой же врагов он не боялся: переход армии через зимнюю степь слишком тяжел, и вряд ли кто-то способен отважиться на это.
На второй год после заключения договоренности возник случай проверить честность союзников: под стенами города появились пришельцы из долины Великих Рек. Баст вынес трехдневную осаду, а на рассвете четвертого дня в тыл противника ударили тараканьи
— Мы нашли у вас вторую родину, — сказал Басту князь. — Поэтому когда ты смотришь на нас, как на наемников, ты просто нас обижаешь.
С каждым годом пришельцы все больше и больше становились своими, хотя внешне и отличались от местных. Откуда пришел Уган, так и осталось загадкой. Только однажды князь вскользь сообщил Басту, что его народ предали, родные стойбища разграбили смертоносцы, захватив в полон всех женщин и детей. Разбитые воины бежали со своих земель, долго шли куда глаза глядят. И вот теперь здесь они нашли для себя новый дом. Вскоре Уган добровольно решился принести клятву верности и принять местную веру. Баст только радовался — во всех отношениях его подданные от таких союзников только выиграли, а государство становилось сильнее.
Впрочем, все это давнее прошлое, а думать нужно о настоящем.
Баст сыпанул рыбкам остатки корма и выпрямился: он решил объявить о личном своем желании поклониться Великой Матери и отблагодарить ее за все милости. Он возьмет главных священников, небольшое сопровождение, дары и отправится на берега Священного озера, к подножью Цветных гор.
А уж там, если Великая Мать сочтет нужным, она сама даст знать о своей воле. Надо только посоветоваться с советником Дивиром, не стоит ли принять дополнительные меры безопасности в неожиданном походе.
Для советника Дивир был довольно молод, но он уже не раз выручал страну своим предвидением. Раньше он считался одним из людей Угана, но, как оказалось, он никогда не был воином, да и не хотел им становиться.
Впервые Баст обратил на него внимание, когда тот посоветовал князю не распродавать тараканов, захваченных в последних набегах, сразу же по прибытию в город. Он сказал, что зимой будет большой падеж скота. Уган передал это предупреждение Басту, и несмотря на то, что падеж скота в тот год оказался, действительно, очень велик, жители от него от него пострадали не так сильно, как могли бы.
Потом были еще предсказания — после чего провидец перебрался во дворец. Ходили, правда, слухи, что знания пришельца — от темных сил. Однажды Баст напрямик спросил об этом своего нового советника.
— Какая разница, откуда пришли знания? — с усмешкой ответил тот. — Допустим, ты проведал, что некая река течет к морю или к озеру, и это не раз помогало тебе в походах. Какая тебе разница, откуда ты это узнал? Если ты это узнал от демона и перестал в это верить, то река-то от этого своего течения менять не будет. Так что давай оставим обсуждение источников моих знаний бездельникам, которым нечем заняться зимними вечерами.
Пророк полюбовался, как рыбки доедают последние крошки, отряхнул руки и направился обратно во дворец: надо быстро позавтракать, переговорить с Дивиром и отправиться на совет Триумвирата, который должен был состояться около полудня.
Первые
Если он не успеет объявить свое решение сегодня — придется ждать еще очень долго, до нового совета.
Еще перед завтраком Баст приказал пригласить к нему Дивира — и тот явился точно к концу трапезы. Баст как раз налил себе последний бокал вина, когда охранник доложил о прибытии гостя. Это была удача — советник отличался очень деятельной натурой, и застать его дома казалось практически невозможно.
Дивир, высокий молодой мужчина с длинными черными волосами, перехваченными на лбу повязкой, вошел, как всегда, не спеша, церемонно поклонился и встал около дверей, стараясь понять настроение повелителя. Его никак нельзя было назвать подхалимом, но и на рожон он без особой нужды никогда не лез. Свои советы он тоже давал так, что принимающий их, в конце концов, считал, что сам пришел к этому решению.
— Проходи, советник. Садись и, если хочешь, налей себе вина.
Жизнь в степях научила ее жителей ценить не происхождение, а заслуги. Да, повелителю оказывалось должное почтение, но и повелители всегда с большим уважением относились к тем, кто всеми силами помогал им. Вообще, в степи принадлежность к знатному роду требовала от человека ума и смелости, но не давала никаких привилегий.
Дивир еще раз поклонился, подошел к столу и сел на низенькую скамеечку. Наливать вина себе он не стал, он, вообще, редко употреблял этот напиток — разве что после еды, и то изрядно разбавленный водой. Все считали, что он это делает потому, что вино ослабляет его дар предвидения. Но сам Дивир ничего подобного никогда не говорил.
— Сегодня ночью, я видел сон, советник. Я всю ночь спешил к нашей Великой Матери и постоянно чувствовал, что опаздываю. А проснулся, так и не узнав, успел ли я к ней вовремя. Можешь ли ты рассказать мне значение этого сна? Что ты на это скажешь?
Дивир несколько секунд помолчал, разглядывая своего повелителя проницательными черными глазами, потом промолвил:
— Мне трудно ответить на твой вопрос, повелитель. Я не прорицатель и не колдун. Я — советник, который пользуется всего лишь своими знаниями. Я могу говорить только о том, что имеет отношение к обычному миру, но сверхъестественные силы для меня — закрытая книга, — он улыбнулся. — Хотя некоторые тебя и убеждают, что мои знания от демонов. Я верю в пророческие сны, но никогда не берусь определить, какой из них пророческий, а какой — просто бред больной фантазии. Извини, но это не моя стихия.
Примерно этого Баст и ожидал: Дивир часто давал советы, касающиеся обыденной жизни, и даже мог в этом случае вступить в спор со жрецами, — но вот когда дело касалось религиозных вопросов, всегда уходил в сторону. Правитель просто надеялся, что в данном случае советник попробует объяснить сон, как это, наверняка, попытался бы сделать любой нормальный человек.
— Я сделал вывод, что мне надо отправиться к Священному озеру, к Великой Матери, и принести ей дары, — Баст решил сам подсказать решение. — Что ты об этом думаешь?