Поколение S

Медведева Анастасия

— Ты, гляжу, нахваталась гонору от своей белокурой подружки, — холодно усмехается Мирон, а затем насильно разворачивает моё лицо к себе, схватив за подбородок. — Это не братская помощь. Мы никогда не станем друзьями. И я буду стоять между вами, даже если ты сама захочешь попробовать что-то начать.

— Я не… — хочу сказать, что никогда не захочу начать что-то с этим эгоистичным холодным ублюдком, но Мирон ещё сильнее сжимает пальцы на моём подбородке, заставляя замолчать.

— Пока ты не выполнишь мою просьбу, считай, ты принадлежишь мне. Так что даже мысли такой не допускай, ты меня поняла? — и только я успеваю нахмуриться этому странному командному тону, как блондин склоняется и оставляет последний

на сегодняшний день поцелуй на моих губах… и если бы этим поцелуем можно было заклеймить, то сейчас на них сияло бы клеймо.

Не было в этом поцелуе ничего приятного. Больно, резко, холодно и равнодушно — вот четыре наречия, которыми я могла бы его охарактеризовать. Меня быстро отпустили, после чего машина тронулась. С какой такой стати глаза стали влажными — даже я не поняла. Наверное, за день слишком много потрясений.

Когда я добралась до дома, квартира оказалась пуста. Мама не перестаёт удивлять своей работоспособностью… ладно, лишь бы ей самой работа нравилась…

Вхожу внутрь, стягиваю ботильоны с ног, снимаю куртку и понимаю, что осталась в его толстовке. Мгновенно стягиваю её с себя и откидываю на пол. Иду на кухню, ставлю чайник, забираюсь с ногами на стул. Я сама во всём виновата. Я согласилась на его «сделку». Я заслуживаю подобного отношения к себе…

Но почему так неприятно кольнуло сердце, когда Данил отказался от претензий на меня?.. Его холодное «забирай» до сих пор звучало в ушах. Ненавижу! Ненавижу!!! Закрываю лицо руками, чувствуя, как начинает кружиться голова. И зачем втягивал меня? Зачем показывал астрал?! Зачем начинал бороться за меня — если так просто отказался?! Что за странная больная игра? Он что, вообще не понимает чужих чувств?! Неудивительно, что меня потянуло к Мирону, который сразу дал понять, что это взаимовыгодный союз! Хотя нет, я идиотка, конечно! Сама не понимаю, куда влезла со своими тупыми способностями, которых я даже не понимаю! Чёртовы способности! Только из-за них меня и пытаются разорвать пополам — а вовсе не из-за того, что я похорошела за несколько лет, как утверждает мама на пару с Ликой!

Стоп… Откуда я знаю, о чём говорили мама с Ликой? Откуда я вообще знаю про этот разговор?.. И почему у меня сейчас полное ощущение, что я присутствовала при их беседе — хотя я понятия не имею, когда она вообще успела состояться?..

Мысли начинают скакать в разные стороны, пытаясь собрать обломки общей картины. Но в сознание то и дело возвращался вид крылатого парня, равнодушно возвращающего меня Мирону в руки… Боже, это насколько надо быть холодной ледышкой, чтобы вот так просто сбросить меня, как ненужный балласт! Силы у него не хватило, ага! Обнимаю колени руками, прижимая их к груди. Да, я была напугана, да, я не сразу сориентировалась — что вообще происходит, и чего от меня хотят! Но нужно же отдавать себе отчёт в том, что я в этом деле — совсем новичок! И доверяться кому-то там, неизвестно кому — не стану! Тем более давать согласие на прогулку по другому пласту реальности! У меня до сих пор в ушах стоят слова Мирона про тени, оболочки и прочую живность этого дружелюбного мирка! Так какого черта Он решил, что я пойду с ним?! Вот так просто! Откинув за раз всё наше недопонимание! Он что, вообще на мозги отшибленный?! Злость начала поглощать меня, перед глазами всё темнело, хотя кухня итак была толком не освещена — лампа слишком медленно разгоралась… и вновь я почувствовала, как кружится голова; опустила глаза вниз и внезапно провалилась в собственную тень.

Рывок… растерянность… еще рывок, смена курса… куда мчаться?! Что происходит?! Что это вообще?.. Что Я — вообще?!. Где мои руки и ноги?! Куда делось туловище? Паника! Паника! Рывок, ещё рывок, поворот, яркий свет от машины… ныряю обратно… Мирон! Что делать?! Страх,

что я потерялась, начинает заполнять всё моё сознание… всю меня… всё то, что раньше было мной… словно волной, это противное чувство распространяется по всему моему существу, пока не натыкается на что-то неосязаемое, но такое же плотное, как страх… странно, но я начинаю чувствовать внутри себя двойственность… страх шёл от сознания… а это?.. Что это за чувство?.. Я не понимала, что ощущала, лишь отдавала себе отчёт, что некая часть меня была связана с Тем, равнодушным… и эта часть рвалась к нему… услышать, увидеть… побыть рядом… это желание стало равным по силе… нет, оно превзошло по силе даже страх. Рывок — и я останавливаюсь рядом с Ним.

— Ты что, больной? — голос знакомый… слишком знакомый, как и интонации.

— Не мешай мне, — Тот…

— Серьёзно? После всего, что произошло, ты снова сделаешь это?! — вновь знакомый голос… пытаюсь раскрыть глаза… это сложно… просто слух — это тоже хорошо… оставлю только слух… нет! Хочу видеть! Я хочу видеть, кто рядом с ним!!!

Взгляд открывается… Незнакомое помещение, но слишком сильно походящее оформлением на клуб, в котором я недавно была… с пола смотреть неудобно… рывок… чёрт, лампа! Ещё рывок… застываю на потолке в углу. Смотрю на Лику, сидящую на диване позади Данила и чем-то протирающую его спину… на столике рядом — ватные диски и, кажется, антисептик…

— Я почти не чувствую астрал. Ты вообще понимаешь, что это за ощущение? Я словно ослеп — хотя не очень-то хотел быть зрячим, — огрызается Данил, не поднимая темной головы.

Волосы полностью скрывают его лицо от меня…

— Ты свою спину видел? Лучше радуйся, что ты его пока не чувствуешь — пусть заживёт для начала! А ещё лучше — научись обходиться без последствий!

— Это ты мне говоришь?! Девочка, которая не может выйти без помощи колёс? — ещё холоднее огрызается Данил и притягивает к себе стакан, а затем опрокидывает его содержимое внутрь.

— Ты же знаешь, чем закончится твой загул? — шипит на него Лика.

— О последствиях мне известно лучше, чем тебе. Поверь, ничего нового, — усмехается Дан, потянувшись за бутылкой со спиртным.

— Дай себе время привыкнуть к астралу! И таких последствий не будет! Как и необходимости упиваться в хлам из-за этой боли! — пытается уговорить его Лика.

— Ещё раз посмотри на те места, что ты сейчас обрабатываешь, — цедит брюнет неожиданно злым голосом, — ты думаешь, эта боль — терпима?.. Думаешь, я — изнеженный цветочек, который в первый раз полить забыли?.. Это невыносимая боль, Лика! — разворачиваясь к ней и повышая голос, цедит Дан.

— Хорошо, напивайся! Но зачем к этим ходить?! — шипит та в ответ. — Зачем забываться непонятно где и с кем? Сиди дома и пей, если тебе так невыносимо!

— Это не твоё дело, — вяло отмахивается Дан, опрокидывая в себя ещё одну порцию спиртного.

— Не надо было тебе к ней идти, — покачав головой, произносит блондинка.

— Ты сама сказала, что я должен это сделать, — стиснув пальцы на гранёном стакане, произносит Дан.

— Я не об этом… ты должен был это сделать. Теперь она знает, что у неё есть выбор. Но её отказ ударил по тебе, — совсем тихо заканчивает Лика.

Данил резко разворачивается к ней всем телом, и мне приходится переместиться, чтобы видеть его.

Его тело великолепно: жилистые руки, не слишком широкая грудь, очерченные кубики пресса, узкие бедра и низко сидящие на них джинсы на ремне… Он слишком красив… и сейчас он прижимает Лику спиной к дивану, почти нависая над ней. Вот только… почему-то мой разум спокоен… я не чувствую в нем сексуальной агрессии, скорее… просто агрессию…

— Ты слишком много придумываешь, — медленно цедит Данил; затем резко подхватывает футболку, быстро надевает её и поднимается на ноги.