Покоренное сердце
Шрифт:
– Мистер Холлибрук – опасный преступник. Этот человек неподходящая компания для леди.
– Но он – мой дядя и при этом самый известный преступник в Лондоне. Я умру от любопытства, если не встречусь с ним.
– Вы умрете гораздо раньше от рук кого-нибудь из этих негодяев. Если уж вам на себя наплевать, подумайте обо мне. Меня уволят, если ваш дедушка или мать узнают о том, что вы здесь были.
Розабел состроила умоляющую гримаску и похлопала Клер по руке.
– Милая Брауни, не волнуйся. Нас не поймают. В крайнем случае, я
Клер сомневалась, что леди Эстер прислушается к словам дочери. Но сейчас ее беспокоило другое. Если Розабел узнает, что Клер приходится ей двоюродной сестрой, она не сможет сохранить это в секрете. И тогда Клер уволят…
Подошла их очередь. К счастью, когда Клер навещала отца в прошлый раз, на входе работала другая смена. Лысеющий человек с большим носом ощупывал каждого проходившего, проверяя, нет ли при нем оружия. Лиц женского пола осматривала в соседней комнате полная женщина. Клер уже проходила эту унизительную процедуру и прошептала на ухо Розабел:
– Эта жуткая женщина станет задирать вам юбки, чтобы убедиться, что вы не хотите пронести с собой нож или пистолет. Это очень неприятно и унизительно. Давайте уйдем.
– Не волнуйся, – шепнула ей Розабел. – У меня есть план.
Очаровательно улыбаясь, она всучила тюремщику горсть монет, и их пропустили без досмотра. Тюремщик даже не стал смотреть, что в корзинке, с негодованием отметила Клер. Он отвесил им такой глубокий поклон, словно они были особами королевской крови, и проводил к упитанному охраннику.
Пока они шли по длинным темным коридорам тюрьмы, волнение Клер росло с каждым шагом. Холодный влажный воздух был пропитан отвратительными запахами. Холод пронизывал до самых костей. Клер знала, что за зарешеченными дверями находятся камеры для особо опасных преступников. Должников и женщин содержали отдельно от них.
Ее отец находился в отдельной камере в отделении для тех, кто мог заплатить за себя. Для того чтобы поместить отца в отдельную камеру, Клер пришлось потратить все отложенные на жизнь средства и продать нитку жемчуга, доставшуюся ей от матери. После того как она заплатила аванс мистеру Мэнди, у нее не осталось денег, чтобы обеспечить папе хоть какой-то комфорт, но она утешилась мыслью, что отец сидит отдельно от настоящих преступников.
Охранник остановился возле толстой дубовой двери и, погремев ключами, открыл ее. Затем, не говоря ни слова, развернулся и ушел.
Розабел бодро вошла в маленькую комнату без окон и поставила на пол корзинку. Она вела себя так, словно приехала на пикник. Рослый тюремщик сидел за грубым деревянным столом и играл в карты. Он уставился на девушек и неохотно встал из-за стола.
Сердце Клер учащенно забилось. Это был тот же тюремщик, что и неделю назад. Спрятавшись за спиной кузины, Клер взмолилась, чтобы он не узнал ее. В конце концов, в прошлый раз на ней было дешевое серое платье
Розабел улыбнулась тюремщику:
– Мы пришли навестить мистера Гилберта Холлибрука.
Громыхая тяжелыми ботинками, он приблизился к девушкам. Его рубашка была такой грязной, что казалась серой, на заношенных коричневых штанах красовались заплаты.
– Что в корзинке?
– Хлеб и варенье.
– Дайте-ка взглянуть. Может, у вас там бренди для Призрака.
Розабел не торопилась открыть корзинку.
– Бренди? Ну что вы, сэр. Меня уже проверяли на входе.
– А я хочу убедиться в этом лично.
Его мясистая рука потянулась к корзинке. Завопив, Розабел схватила корзинку и отскочила в сторону.
– Грубиян! Не приближайтесь ко мне!
Клер, не раздумывая, бросилась ей на выручку и ударила мужчину в живот кулаком. Не ограничившись этим ударом, она подставила ему подножку.
Потеряв равновесие, тюремщик покачнулся и привалился к каменной стене. Он смотрел на них мутным взглядом и тяжело дышал.
Клер пригвоздила его к месту надменным взглядом:
– Если вы осмелитесь прикоснуться к этой даме, вы будете отвечать перед ее дедом, маркизом Уоррингтоном.
Из соседних камер послышались свист и улюлюканье. Преступники столпились за решетками своих камер. Клер не увидела своего отца; должно быть, он не слышал, что здесь произошло.
Разъяренный тюремщик смотрел на Клер с бессильной злобой. Кустистые брови нависали над карими глазками-бусинками. Помолчав, он сказал:
– А вас я здесь уже видел.
– Вы ошибаетесь, – презрительно фыркнула Клер. – Если это вас не слишком затруднит, будьте любезны, проводить нас в камеру мистера Холлибрука.
Он оскалился, обнажив почерневшие зубы, и ткнул пальцем в конец коридора:
– Последняя справа. И смотрите, без фокусов, иначе получите пинка под свои распрекрасные задницы.
Когда они пошли по коридору сквозь ряд зарешеченных камер, Розабел схватила Клер за руку и шепнула:
– Ты такая смелая. Где ты научилась этим приемам?
– Я выросла в бедном районе, где каждая женщина умеет себя защитить.
– Я думала, ты из приличной семьи.
– У нас было мало денег.
– О, как ужасно! К счастью, сегодня это нам пригодилось. Хорошо, что я взяла тебя с собой!
– Плохо, что вы вообще сюда пришли. – Клер поняла, что у нее появился шанс, и строго добавила: – Теперь вы понимаете, что я имела в виду. Тюремщики ведут себя ничем не лучше преступников.
Розабел оглянулась.
– Ужасный человек. Я чуть не упала в обморок.
Но вид у нее был скорее возбужденный, чем испуганный. Ее голубые глаза горели азартом. Она чуть ли не улыбалась заключенным, которые молили ее подойти поближе к решетке и подарить им поцелуй.
Неужели она не понимает, какая опасность ей здесь грозит? Или вся эта наивность – сплошное притворство?