«Покоряя Шторм»

Тоул Саманта

Преодолевая широкими шагами расстояние, разделяющее нас, я падаю на колени рядом с её кроватью, чувствуя холод от твёрдого пола. Боль едва ли заметна для меня.

Я беру её за руку, прижимаясь к ней лицом. Вдыхаю её запах, желая быть ближе к ней. Нуждаясь. Но от этого дерьма становится только больнее.

Слёзы агонии стекают по моим щекам.

– Не оставляй меня, Тру, – я задыхаюсь от боли в горле, когда слёзы с подбородка капают на кровать. – Ты так чертовски мне нужна. Нам

нужна. У нас сын, Тру, он идеальный и такой красивый. Он похож на тебя. Я так чертовски сильно люблю тебя. Не оставляй меня, детка, пожалуйста... – я закрываю глаза. – Прошу, вернись ко мне.

Глава 21

Я хожу из стороны в сторону в небольшом крыле больницы, где теперь лежат Тру и мой сын. Охрана стоит за дверью.

Я знал, что пресса будет ломиться сюда.

Они даже не дали мне возможности пройти. Теперь это по всем новостям: авария, состояние Тру и рождение моего сына.

Несколько часов назад репортёр сумел проникнуть в больницу. Его целью было заполучить фотографии Тру в больничной койке.

Что за придурок додумался до этого?

Если бы он оказался где-то рядом с ней, я бы убил его на месте.

Оказалось, парень не успел пройти по коридору.

Дэйв поселился рядом с комнатой Тру в ту же секунду, когда узнал. Он вывел репортёра из больницы со сломанной рукой. Или так мне сказали. Я не видел. Я был с сыном в это время. Ненавижу, что меня не было рядом в тот момент.

Ради безопасности Тру и сына я переехал в частное крыло. Их палаты находятся рядом. Дэйв всегда сидит снаружи, рядом с дверью в палату Тру, а ещё один охранник сторожит дверь моего сына.

Я не говорил с Дэйвом об инциденте с репортёром. Я вообще с ним не разговаривал.

Перекинувшись ранее парой слов с Дэнни, я узнал, что Дэйв винит себя за аварию.

Это не его вина.

Говорил ли я ему это?

Нет.

Почему?

Потому что я не уверен в этом до конца.

Почему я здесь и расхаживаю по коридору, а не сижу рядом с Тру?

Потому что вот-вот должны подъехать Билли и Ева.

А мне так чертовски страшно встретиться с ними.

Я ещё не разговаривал с ними. Бен забрал их из аэропорта и везёт прямо сюда.

Я не разговаривал с ними, потому что не знаю, что сказать.

«Мне жаль?»

Потому что так и есть. Мне чертовски жаль.

Мне жаль, что я не заставил Тру остаться дома в то утро. Жаль, что я не защитил её, как обещал. Жаль, что я привёз её в Лос-Анджелес.

Если бы я не уговорил Тру переехать сюда, то этого бы никогда не случилось.

Мы должны были переехать в Великобританию. Если бы мы это сделали, она бы не лежала сейчас в больнице и не боролась за свою жизнь.

Боролась.

За. Свою. Жизнь.

Я хочу бороться. Я хочу бороться с этой болью.

Хочу выбить всё дерьмо из ублюдка, который напился, сел в машину и проехал на красный свет, бесповоротно меняя наши жизни. Меня бесит, что он мёртв, потому что я собственноручно хочу его убить. Я хочу убивать этого ублюдка снова и снова за то, что он сделал моей девочке.

Такое ощущение, что всё это время без неё я не дышу. Все эти трубки, выходящие из её тела, и сердцебиение говорят о том, что она ещё жива.

Я так сильно по ней скучаю.

По её голосу. Её улыбке. Прекрасным карим глазам, которыми она так особенно смотрит на меня.

Если она умрёт... если я её потеряю... не думаю, что смогу жить дальше.

Как жить, если твоя жизнь мертва?

Свет возле лифта говорит о неизбежной встрече.

Во рту становится сухо, а руки начинают дрожать. Я сжимаю и разжимаю пальцы.

Дверь открывается. Первой я вижу Еву.

До этого момента я не понимал, как Тру похожа на свою мать.

Широкие от страха и печали глаза Евы просто разрезают моё сердце на части своей схожестью со взглядом Тру.

Своими слезящимися глазами она встречается со мной взглядом.

– О, Джейк, – в конце её голос ломается.

Она бросается ко мне, обнимает меня и рыдает у меня на груди.

Я стараюсь держаться, но рядом возникает Билл. Одной рукой он обнимает Еву, а другой – меня, и я теряю контроль.

Через несколько мгновений я вытираю лицо своим рукавом. Нуждаясь в небольшом пространстве, я делаю шаг назад.

– Могу я отвезти вас к Тру? – спрашиваю я охрипшим голосом.

Вытирая глаза бумажной салфеткой, Ева одновременно с Биллом говорит:

– Да.

Когда мы идём к палате Тру, я благодарю пространство, которое помогло мне снова взять себя в руки.

Рыдания Билла и Евы о Тру показывают то горе, которое походит на моё собственное.

А я знаю, что такое горе. Я чувствовал его, когда Тру оставила меня и я снова подсел на наркотики.

Но это... это как будто моё сердце медленно умирает, хватаясь за остатки жизни. Тру. Я уверен, что если потеряю её, то уйду вместе с ней.

Дэйв встаёт, когда мы подходим к палате.

Он единственный, кто остается здесь. Всех остальных я отправил в гостиницу через дорогу.

Мне нужно было, чтобы они ушли.

Я сказал им, что Биллу и Еве нужно провести немного времени с Тру наедине. Но если честно, то я просто не мог справиться с постоянными рыданиями Симоны. Обеспокоенными взглядами Стюарта. Даже Том сводил меня с ума. Он смотрел и ждал, когда я сорвусь. Я знаю, о чём он думал.

О чём все они думали.

Беспокоились, что я поступлю так, как и всегда: брошусь прямо в руки к дилерам.