Покрывало ночи
Шрифт:
Сквозь черные кудри, водопадом рассыпавшиеся по его груди, в глаза дерзко смотрело рыжеволосое солнце. А потом Богиня подняла глову с его груди, и ее улыбка затмила нахальное светило.
– Здравствуй, – промолвила она, и ему показалось, что весь мир вопит от восторга.
– Я люблю тебя, – ответил он, и ей показалось что дождь вновь касается ее своим звездным дыханием.
Наверно, так оно и было.
– Люблю, – повторил Тенгере.
– А я – тебя, – кивнула Богиня. – А на носу у тебя сидит солнечный зайчик. – Она зевнула, потом хихикнула. – Ты злой
– Это кто кому спать не давал? – радостно возмутился Тенгере. – Ах ты, врушка!
– А я Богиня. Мне можно, – она показала Тенгере язык. – Боги, они знаешь, какие? Они существа гнусные, мерзкие, противные и аморальные к тому же. Разве ты не знал?
– Какой кошмар! – восхитился Тенгере. – Где была моя голова?!
– Там же, где и все остальные части тела! – расхохоталась Богиня.
– Значит я попался, – комично развел руками Тенгере.
– Попался, попался! – весело подтвердила Богиня. – До самой смерти.
– А чего ты вся, как кошками царапанная? – вдруг спросил Тенгере.
– А я люблю с ними царапаться, – ответила Богиня. – А ты чего, не разглядел меня вчера, что ли?
Она тут же вскочила, принимая наиболее эффектную, по ее мнению, позу.
Разглядел, – любуясь ответил Тенгере. – Вот только царапин почему-то не заметил. И сейчас не вижу, потому что на тебя смотрю, а не на царапины.
– Ну так и что?
– Да ничего, наверное, – пожал плечами Тенгере. – Просто ребята… ну то есть ученики магов… болтали что у богинь самая шелковистая кожа… и все такое…
– Это к моей бабушке, – ответила Богиня. – У нее действительно – самая… но ей по должности положено. А я… конечно, я могу наколдовать себе такую, но тогда это буду уже не совсем я, то есть я, конечно, а только… понимаешь, это все равно что заниматься любовью в одежде. Эта знаменитая шелковистая кожа – все равно что платье. А мне нравится чувствовать твое тело.
– То-то я удивлялся, отчего это боги так любят разгуливать неодетыми, – кивнул Тенгере.
– На самом деле они одетые, – сказала Богиня. – Таких кож у каждого бога или богини – семь штук. И снимают их только перед теми, кому доверяют. Я жутко всех разозлила, когда сняла все, напялила кольчугу и отправилась к тебе. Но мне хотелось, чтоб между нами ничего не находилось.
– Я понял, – очень серьезно кивнул Тенгере. – Ничего, кроме нас. Спасибо тебе.
Светлые Боги Фарин и Арилой отчаянно резались в черный покер, безбожно ругаясь из-за каждого хода и запивая восхитительные переживания дорогущим пивом «Владыка Преисподней» из личных запасов самого Зикера.
Означенный великий маг, пройдоха, плут, обманщик каких мало, ясновидящий, убийца и просто хороший человек задумчиво сидел в собственном кресле и меланхолично плевал в потолок.
Некоторые плевки исчезали, не достигая потолка. Некоторые возвращались обратно. Тогда они исчезали, не достигая Зикерова глаза. Некоторые попадали в левитирующего неподалеку крокодила. Тогда крокодил переставал насвистывать какой-то
Что-то готовилось. Что-то неведомое тяжело стучалось в закрытые двери. Что-то тяжелое шло из невообразимой дали, прогибая самую ткань миров. Шло, чтобы вмешаться. А еще что-то глухо копошилось где-то там, внизу. В таинственном запределье.
Зикер знал, что есть события за гранью событий. Есть случайности, неподвластные ни одному магу. Есть будущее, которое не разглядеть ни в один хрустальный шар. Ни один ясновидящий его не увидит.
Оно еще идет. Еще не свершилось.
Зикер отдыхал перед битвой. Он собирался насмерть стоять за все завоеванное. Демоны, вновь ставшие Богами. Летучий крокодил. Женатый ученик.
Что бы там ни было. Откуда бы оно ни явилось. Зикер своего не отдаст.
– Мне кажется, они собрались петь и плясать до ночи! – насмешливо заметил Мур.
– Не может быть! – Курт с ужасом посмотрел на верующих в него, после чего зажмурился и старательно потряс головой.
– И не надейся! – усмехнулся Мур. – Не поможет.
Курт открыл глаза и убедился в правоте друга.
Не помогло.
Верующие в него по-прежнему веселились, а самому ему было отнюдь не весело.
– Послушай, Мур, а на какое время нас… этот… ну, как его… черный маг который… – запинаясь, начал Курт.
– Ты про Зикера? – уточнил посох.
– Да. Про него, – кивнул Курт. – На какое время он снял приступы?
– На неделю, – промолвил посох.
– В таком случае у меня есть хорошая мысль: давай убежим отсюда, – предложил Курт.
– Мысль неплохая, но… – замялся посох.
– Разве есть какое-то «но»? – прошипел Курт, глядя на счастливые лица танцующих. – Нам же в Джанхар нужно!
От волнения он повысил голос и, тотчас вскинув голову, испуганно всмотрелся в зал. Верующие в него должны были бы услышать. Ведь считается, что верующие должны стараться ловить каждое слово своего Бога. Однако они были глухи ко всему, кроме своей веры. «Отец Наш Сиген» не мог произнести этих слов – значит, он их не произносил. Что ж тут непонятного? Если чего-то не может быть – значит, его и не было. О чем тут еще говорить?
– Конечно, нам нужно в Джанхар, – вздохнул Мур. – Вот только в ближайшее время нам туда не попасть.
– А я думаю – попасть, – не уступил Курт. – Я хорошо помню ту крепость. Стены. Ворота. Я перенесу нас туда. Вот увидишь.
– Прямо сейчас? – спросил Мур.
– Прямо сейчас, – решительно проговорил Курт. – У меня от их пения скоро голова лопнет.
– А по мне – так неплохо поют, – заметил Мур.
– Может, и неплохо, но чем скорей мы будем в Джанхаре, тем лучше, разве нет?
– Да, – сказал Мур. – Ты прав, конечно.
– Тогда я начинаю.
– Пробуй, – негромко сказал Мур. – Только…