Поле битвы (сборник)

Дьяков Виктор Елисеевич

Последний «законник»

1

Стояла ранняя весна. Один из встречавших авиарейс Иркутск – Москва сразу привлёк всеобщее внимание. То была колоритная личность: рослый, худой, одетый в дорогое коричневое пальто, шикарные, но не чищенные туфли и «кричащий» ярко-красный шарф. Всё говорило о том, что со вкусом у этого типа проблемы, но деньги водятся. О последнем свидетельствовали, и золотые часы, и «навороченный» сотовый телефон, которые он не без рисовки демонстрировал прочим встречающим. Лицо

типа – низкий лоб, мутные злые глаза, шрам через всю небритую щёку – наталкивало на мысль, что это легализовавшийся и разбогатевший после развала Союза представитель криминального мира. Его поведение, внешность и возраст, что-то около сорока… По всему следовало, что это не рядовой «браток», а личность в своих кругах весомая, но всё-таки к иерархии преступного мира не принадлежащая.

– Вута… братан! – тип кинулся к одетому в тёплую неприметную куртку, вязанную шапочку, немолодому коренастому человеку, вышедшему из галереи аэропорта вместе с другими прилетевшими авиапассажирами.

Они обнялись.

– С освобождением тебя… Давно ждём… На сколько скостили-то? – тараторил тип, приобняв прилетевшего за широкие плечи и ведя его к выходу из аэропорта.

Прилетевший почти не отвечал, лишь морщился, да шевелил тяжёлой челюстью, словно пытался разгрызть что-то. Он внимательно, с интересом оглядывал площадь перед аэропортом, забитую машинами, автобусами, суетящимся людьми. Он успел от всего этого отвыкнуть, ибо провел на зоне восемь лет. Подошли к припаркованному на стоянке «БМВ». Тип предупредительно распахнул перед приезжим дверь … Вута, такова была кличка коренастого, не спешил сесть в машину. Он осмотрел, обошёл щегольское «БМВ», поглядел по сторонам – рядом тоже припаркованы в основном иномарки «Мерседесы», «Ауди», «Вольво»…

– Фартово жить стали, забурела Москва. Тачки-то какие кругом! – Вута изумлённо качал головой. Он «сел» ещё при Советской власти, а вернулся в самый настоящий капитализм.

Когда он, наконец, откинулся на сиденье рядом с типом, тот буквально с места набрал скорость, явно желая поразить.

– Юзик, не газуй. Поезжай тише, дай спокойно посмотреть, на Родину, как-никак вернулся, – приказал Вута и тип сразу повиновался, ослабив давление ноги на акселератор.

– Тебя куда, на квартиру? Мы тебе всё приготовили, бывшая академика хата, шик, окнами на Тверскую. Ты знаешь, сейчас чуть не у всех улиц в центре названия поменяли. Улица Горького теперь Тверской называется. Я сам года два в этот дурдом врубиться не мог.

– Не поменяли, а вернули, – тихо проговорил Вута.

– Что?

– Ладно, кончай базарить… Давай бабки, – в голосе Вуты звякнул металл.

– А… Извини… Вот держи. Забыл, гадом буду, – оправдывался Юзик.

Вута пересчитал деньги.

– Десять штук?

– Да, на первое время. Тебя же неожиданно отпустили… Собрали сколько смогли. Завтра тебя Резо Тбилисский в свой ресторан приглашает.

– Резо… зачем? – Вута насторожился.

– Ну, так, – замялся Юзик. – Встретиться хочет, твоё освобождение отметить.

– У него что, сейчас свой ресторан в Москве?

– Ещё какой. Сам увидишь. У него там штаб. Не ресторан – крепость.

– Чего это он так

заботится обо мне? – Вута свирепо усмехнулся. – Ладно, об этом потом. Ты с ребятами чем сейчас занимаешься?

– Про то в двух словах не скажешь. Жизнь сейчас Вутик… тут такие дела, такие бабки можно загребать, не то, что при комуняках. Ты когда с Резо встретишься… ну, в общем, он сейчас в Москве в большом авторитете. Вдвоём вы тут сможете такие дела делать, в золоте купаться.

– Так ты скажешь, чем всё-таки сейчас занимаешься и сколько у тебя людей? – раздражённо перебил Вута. – Юзик не ответил. – Ты что оглох? – не повывшая голоса продолжал «давить» Вута.

– Вут… ты осмотрись сначала, в Москве сейчас совсем не тот расклад, что при тебе был, – Юзик энергично завертел баранку, машина сворачивала на МКАД.

– Что-то не нравится мне твой базар.

– А мне твой! – почти до фальцета повысил голос Юзик и резко затормозил. – Всё кранты, в пробку попали.

Впереди, насколько хватало глаз, стояло море машин. Сигналили, ругались, кто-то пытался съехать с насыпи, кто-то развернуться. Вута изумленно воззрился на бросившего баранку, и откинувшегося на спинку Юзика.

– Ты что намарафетился с утра… смелый такой!?

– Да я уже второй год марафета не пробую, и с бухаловом осторожно. Сердце хватать стало. Доктор сказал, если не завяжу – баретки отброшу… Просто сейчас здесь всё не так Вутик. Пока ты на нарах чалился, здесь знаешь, что стало?

– Что стало? Резо и его звери верховодить стали?

– Да Резо ладно. Если бы только он. Кого здесь сейчас только нет, и чечены, и армяне, и азеры, и липецкие и кемеровские.

– А ты… ты-то на что!? Я же тебя здесь за себя оставлял?! – Вута подался вперёд, словно собираясь набросится на собеседника.

– А что я, я ведь не законник, у меня авторитет не тот.

Вута, нервно подёргивая правой щекой, отвернулся и стал смотреть в окно. Машины, стоявшие, рядом тронулись, Юзик тоже проехал метров десять и опять встал.

– Ладно, разберёмся. Гляжу, наворочал ты здесь дел, – Вута устало вздохнул.

– Попробуй… только ничего у тебя не выйдет. Я тебе это по старой дружбе… – Юзик угрюмо уставился в багажник переднего автомобиля.

– У кого не выйдет… у меня!? Ты чего бакланишь? Это наш город, мы с тобой в нём выросли и разрешим здесь зверям хозяйничать!? … Сколько людей у тебя!?

– Восемь.

– Сколько?!.. А остальные где!?

– Были да сплыли!

– Да ты, гад, всё развалил. А говоришь, живёшь, деньги делаешь, на клёвой тачке ездишь. А люди, люди где!? Ну сука!.. Придётся с нуля начинать, ну гнида ты Юзик!

– Никого ты сейчас не соберёшь. Ну, десять – пятнадцать человек, кто тебя ещё помнит, да и то старики в основном. А у Резо только в его крепости не меньше тридцати бойцов со стволами всегда на стрёме. А если всех своих соберёт только в Москве ещё столько же, и из Тбилиси подмога первым же самолётом будет. Если захочет он больше сотни человек собрать может. У других чёрных тоже не меньше. С Резо дружить лучше Вута, тем более он сам этого хочет.

Юзик тронулся с места, немного проехал и вновь остановился. Вута, наморщив лоб, переваривал только что услышанное.