Поле боя – Земля
Шрифт:
Главу клана фиргусов нашли в ужасном состоянии: еле жив. После переливания крови его отправили в подземный госпиталь в Абердине, но надежда на выздоровление очень слабая. Просверлили в породе отверстия и заблокировали туннели, надеясь протащить в пещеры воздушные шланги. Поговаривали, будто кто-то слышал голоса, но с теми пещерами связи не было. А через воздушные шланги много не скажешь, кричи – не кричи. Город представлял собой просто башню из дыма, как и сам замок Рок. Сутками напролет люди пытались открыть подъездные туннели, работая как каторжные.
На русской базе было не лучше. Поверхностный огонь в угольной шахте удалось потушить, но нижние пласты все еще горели. Поэтому теперь въезжали прямо через новенький пролом в скале. Вентиляторы были защищены слишком мощной броней и фильтрами, чтобы приносить хоть какую-то
Вдобавок к и без того напряженному положению в Карибе, куда-то исчез Драйз Глотон. Дежуривший в тот день стрелок сообщил, что тот на рассвете вышел наружу, чтоб распорядиться зажечь сигнальные огни и включить радиомаяк возле своего корабля. А потом взял и улетел. Причем так стремительно, что не удалось даже проследить направление. Теперь огни прожекторов не горели, только два красных едва мерцали, а радиомаяк сообщал, что все корабли должны очистить зону переговоров. Лорд Вораз, когда его спросили, только пожал плечами и сказал, что, возможно, все дело здесь в директорских прерогативах или банковских заморочках… И, долго не рассуждая, вернулся к своей трапезе. Да, не очень-то он помог.
Но самым большим потрясением для Джонни в те два дня было неожиданное появление капитана Рогодетера Сноула, которого вызвали на собрание в качестве свидетеля, но Джонни об этом никто не сообщил, как и не предупредили и стрелка противовоздушной обороны. Впервые Джонни узнал о прибытии Сноула, услышав выстрелы. Лорд Дом влетел в операторскую, несколько секунд беззвучно, как выброшенная на берег рыба, открывал рот, а потом разразился громогласной бранью. Прекратить огонь! Джонни дал стрелку отбой. К счастью, приказ подоспел вовремя, и Ангус не успел пустить в ход установку. Но все-таки Рогодетер Сноул, не соизволивший запросить разрешения на посадку, едва не дал превратить себя в решето.
– Его вызвали свидетелем! – надрывался лорд Дом. – Вы что, не знаете, что идет судебное заседание?
Заседание так заседание… Джонни сунул за пояс свой «Смит энд Вессон», заряженный термитными пулями, и вышел, чтобы лично посадить толнепа с помощью дистанционного радиоуправления и убедиться, что он не заметил огрехов в их обороне, а точнее, полного ее отсутствия. Будучи остановленным в своем порыве расстрелять машину Рогодетера, Джонни отыгрался на том, что конфисковал у прибывшего наглазники и, убедившись, что у того нет запасных, лично препроводил свидетеля в зал судебного заседания. Оставив его там, Джонни сказал эмиссарам, что, когда разборки кончатся, пусть вызовут его, Джонни, из операторской – для сопровождения Сноула, так как на время пребывания в Карибе тот должен превратиться в слепой и глухой камень. Примерно пять часов спустя Джонни вызвали. Он проводил Рогодетера Сноула к его машине, но прежде чем вернуть наглазники, приказал Чонг-вону пометить корпус корабля толнепа черной несмываемой краской. Пусть Сноул жалуется кому угодно, только теперь ему придется попотеть, чтобы сделать свое суденышко неузнаваемым. Джонни вернул толнепу его фильтры. Уставившись на своего провожатого, тот изумленно завопил:
– Ты?!
– Я, – ответил Джонни. – И вот тебе мое персональное напутствие: если я еще раз повстречаю тебя на этой планете или поблизости, пеняй на себя. А теперь катись к чертовой бабушке!
И хлопнул дверью люка перед носом ошеломленного Сноула.
Когда корабль скрылся из виду, Джонни вытащил из ушей заслонки и обнаружил, что стрелок уже минут десять умоляет его дать добро на залп под видом «несчастного случая». Джонни проникся к парню большой симпатией. Он и сам подумывал о том же…
А от Стормалона по-прежнему никаких известии. Из Эдинбурга – тоже. Ничего о Крисси. Ничего из деревни. Ничего – от его друзей. Бездействие, как он понял, во сто крат тяжелее, чем жизнь белки в колесе. Он уже почти дошел до критической точки в своем беспокойстве за людей и планету, которую ему так долго пришлось защищать. Не полегчало и тогда, когда в восемь вечера второго дня лорд Вораз предложил ему работу за пятьдесят кредиток в год: отправиться в систему Кредидес и всю оставшуюся жизнь выпускать телепортационные пульты для Банка. Джонни поспешил уйти, чтобы не разразиться бранью, готовой вот-вот сорваться с языка. Нет, ничего ужаснее этих двух дней в жизни Джонни еще не было.
2
Прояснилось только на следующий день. Джонни провел ночь
– Через два часа будут оглашены и поставлены на голосование результаты судебного разбирательства, – сообщил он.
– Я не член правительства, – буркнул Джонни.
– Мы знаем, – сказал лорд Дом. – Но именно вы – заинтересованное лицо, и вам следует присутствовать. Кроме того, будут объявлены репарации. Поэтому извольте явиться!
Значит, репарации… Неожиданный всплеск надежды: хватит ли, чтобы покрыть долг Галактическому Банку? Или, по крайней мере, для первых платежей?
Тинни тоже более-менее выспалась в эту ночь, насколько, конечно, может выспаться человек, сидя в кресле. Эфир молчал, поэтому Джонни попросил Чонг-вона подменить его и пошел переодеваться. На голове господина Цанга красовалась маленькая круглая шапочка из черного сатина, похожая скорее на коробочку, с голубой пуговицей на макушке. С тех пор как ему восстановили звание, он, не переставая, скалил зубы. Он поклонился и вкатил тележку с ванной. Пока Джонни одевался и завтракал, господин Цанг занялся своими делами. Потом он извлек небольшую коробочку на шелковом шнурке, положил на ладонь и что-то прошептал, склонившись над ней. Джонни едва не подскочил от неожиданности, услышав из коробочки монотонный электронный голос, произносящий английские слова. В ответ на удивленный взлет бровей Джонни, господин Цанг сказал, что это подарок маленького серого человека – Драйза Глотона. Подарок в честь открытия банковского счета! А еще Джонни узнал, что дочь господина Цанга изображает на рисовой бумаге тигров и птиц. А потом продает картинки эмиссарам по пятьдесят кредиток за штуку. А его зять при помощи молекулярного пульверизатора рисует драконов на круглых металлических тарелках. Он свои изделия продает уже по сто кредиток за штуку. Сам господин Цанг всегда презирал торговцев, но сейчас принимает в этом деле живое участие для пользы своих детей. Господин Цанг разъяснил, что маленький серый человек обнаружил в корабельной библиотеке записи на языке китайских мандаринов, сделал микрокопию, и вот – извольте видеть этот рычажок… Верхнее положение соответствует переводу мандаринского на английский, среднее – мандаринского на психлосский, а нижнее – английского на психлосский. Ну разве не забавно звучит английская речь с интонациями, присущими китайцам?! На этом сюрпризы не закончились. Подарок оказался еще и вокоридером. Видите этот огонек? А вы проведите им над китайскими иероглифами, и произойдет считывание на английский или психлосский. Точно так же преобразует английский и психлосский в китайский. С его помощью никогда не попадешь впросак из-за неграмотно составленных речей. Работает это чудо-вещица от тепла человеческого тела, поэтому никакие батарейки не нужны. Теперь Цанг сможет разговаривать с Джонни напрямую! Безусловно, это не значит, что он тут же прекратит изучать языки. Нет, он не хочет, чтобы его голос звучал механически. Ну разве этот Драйз Глотон не душка?!
Джонни был рад, что теперь господин Цанг сможет говорить без координатора, но все же чувствовал влияние Галактического Банка. Господин Цанг не замедлил воспользоваться подарком маленького серого человека.
– Я слышал, вы собираетесь выслушать решение суда, которое так или иначе касается вас. А поскольку вы не знаете, назовут вас виновным или нет, я вам посоветую вот что: сидите молча с важным видом и слушайте. Спросят что-нибудь – просто поклонитесь, но ничего не говорите. Только поклонитесь. Так вы сможете вызвать новое судебное заседание.
Совет был неплохой, но не очень он успокоил Джонни. Чонг-вон доложил, что эфир по-прежнему мертв. Никаких сообщений ни от Стормалона, ни из Эдинбурга, ни из России.
Все лорды собрались. В зале сделали перестановку. Теперь на платформе стояла высокая кафедра, за которой восседал лорд из Фоулджопэна. Напротив ровными рядами выстроились кресла для всех остальных. У дальней стены, в закутке, огороженном цепями, на горняцкой тележке лежал закованный до подбородка Шлейм. К началу заседания его перекатили в пространство между кафедрой и аудиторией. Лорд Дом указал Джонни на место рядом с лордом Воразом, несколько в стороне от остальных. Было совершенно очевидно, что никто и не думал относиться к Джонни как к полноправному участнику заседания. Лорды даже не смотрели в его сторону. Хорошо хоть, что не усадили рядышком со Шлеймом.