Поле боя
Шрифт:
– Гранаты? – снова подполз к майору помощник. – Давай взорвем ко всем чертям весь дом!
Майор и сам обдумывал этот вариант, но все еще не оставлял надежды познакомиться с объектом лично, поэтому, в очередной раз не дождавшись ответа подчиненных, приказал начать штурм.
Восемь теней метнулись к дому Крутова с высокими, в рост человека, подоконниками, мгновенно разбили окна и ворвались в дом сразу с четырех сторон, считая и окно со стороны двора.
Дюжий телохранитель майора сорвал с петель входную дверь, исчез в сенях. И наступила тишина, словно отряд нырнул не в дом с мебелью, предметами обихода, посудой и прочими «громкими» вещами,
Но это оказалась не женщина – старик с пышной белой бородой, усами, развевающимися волосами и огненным взглядом.
Майор выстрелил сразу из двух пистолетов, вздрогнув от произведенного шума: негромкие в общем-то звуки показались ему пушечными залпами. Раздался звон и грохот, пули попали в сервант и в телевизор, но фигуру старика миновали. Тогда майор достал «глушак» и трижды выстрелил в приближающегося призрака. Фигура исчезла, а затем какая-то чудовищная сила вырвала «глушак» из руки Кощея, он почувствовал жгучую пощечину и отлетел к столу, с трудом удержавшись на ногах.
– Пес! – послышался за спиной негромкий, глуховатый и басистый голос.
Майор оглянулся. На него глядел высокий мощный старикан с седой шевелюрой, бородой и усами, держащий перед собой спокойно горевшую свечу. Кащеев хотел поднять пистолет в левой руке и не смог. Пошевелил замерзшими губами:
– Кто… ты?
– Корректор твоей мировой линии, пес! – ответил старик.
Из темноты за его спиной появились две женщины, черноволосая и русая, остановились чуть позади.
– Что ты с ним хочешь сделать, дедушка? – спросила русоволосая.
– Он вернется туда, откуда прибыл, – отозвался старик. – Но служить делу Сатаны уже не сможет.
– А остальные?
– Остальные тоже. – Старик вперил в застывшего майора сверкнувший взгляд. – Забирай свою стаю, пес! Возвращайся обратно и доложи начальству, что такая же перспектива ждет вас всех. Иди!
Майор безмолвно повернулся и на деревянных ногах зашагал из дома. На улице к нему присоединились остальные ликвидаторы, живые и невредимые, но выглядевшие сомнамбулами. Выстроившись по двое, они, шагая как автоматы, ведомые Кощеем, направились к реке.
Ошеломленные наблюдатели с ужасом разглядывали в свою ультраоптику эту сюрреалистическую картину, не понимая, что происходит. Но спустя минуту и они бросились наутек от этого места, подгоняемые жутким темным страхом ожидания неминуемой гибели…
ОСТАШКОВ
КРУТОВ И ДРУГИЕ
Они не успели буквально на час с небольшим, прибыв в Осташков в начале одиннадцатого утра. Пока искали дом Воробьевых на окраине города, на берегу Селигера, прошло еще около часа, и к этому времени Лиде уже стало известно, что ее дети похищены. Метнувшись с работы домой, надеясь на чудо – вдруг дети дома?! – она встретила там гостей, рассказала им о случившемся, и Крутов тотчас же отправился с ней в школу и детсад, но изменить уже ничего не мог:
Впрочем, Крутову и Федотову тоже мало что удалось узнать, кроме портретных характеристик женщины: молодая, рыжеволосая, с короткой стрижкой и широкими плечами. Искать же ее по городу не имело смысла. Те, кто похищал детей, а это скорее всего были работники «Психодава», вряд ли стали бы прогуливаться с ними «на природе», рискуя быть случайно замеченными. Исчезли и телохранители Лиды, в течение последней недели сопровождавшие ее и детей по утрам и вечерам. И это их тихое исчезновение красноречивее всего говорило о причастности «психодавов» к похищению. Клубок надо было разматывать отсюда, искать места проживания охранников, выявлять их связи и возможные пути отступления.
Вернувшись к обеду в дом Воробьевых, Ираклий и Егор неожиданно застали там Панкрата, худого и почерневшего от переживаний, и тотчас же стала понятна причина объявленной ему войны. Панкрат, потрясенный случившимся, но обрадованный прибытием друзей, вкратце рассказал им свою историю отношений с «Психодавом», оглядел неподвижно-спокойные лица обоих и криво усмехнулся:
– Что скажете? Может быть, я был не прав? Не стоило мне отказываться от предложений Мережковского?
– Ты сделал то, что должен был сделать, – сказал Ираклий. – Мережковский дал тебе понять, что его интересует в первую очередь не очищение государства от накипи бандформирований, к коим спокойно можно отнести и правительство, а захват власти.
– Но он во многом прав!
– Прав, конечно, – согласился Ираклий, поглядывая на задумавшегося Крутова. – Но осознание путей Добра и Зла, о котором толкует твой Мережковский, требует прежде всего понимания нравственности, а уж потом дает право на действие. «Психодав» же пошел по другому пути, следуя заповеди Бхагават-гиты: «Если какая-либо профессиональная деятельность ведется ради удовлетворения Всевышнего Господа, все изъяны этой деятельности устраняются».
– Переведи, я сейчас туго соображаю.
– Бхагават-гита утверждает, что профессиональный бандитизм во имя Господа – свят. Беда же в том, что Господь «Психодава» – власть! Вот и все. Егор, твое мнение?
– Мужики, мне не до дискуссий, – бледно улыбнулся Панкрат. – Что будем делать?
В комнату, где разговаривали друзья, заглянула заплаканная Лида, но, заметив жест мужа, скрылась, понимая, что будет лишней.
– Похоже, нам объявили войну не только ликвидаторы Легиона, – проговорил Ираклий. – Где мы только не воевали, а? Разве что на Чукотке. Вся Россия стала одним полем боя…
Крутов наконец очнулся от своих размышлений.
– Россия уже тысячу лет – поле боя! Как только нам навязали чужую религию, так и заставили воевать. Значит, есть за что биться на нашей земле, господа офицеры. Беспричинных войн, как известно, не бывает.
– Ближе к делу, философ, – скривил губы Панкрат. – Что предлагаешь конкретно?
– Будем действовать прямо и эффектно. У тебя телефон и координаты Мережковского есть?
– Он сидит в офисе ККОРР на Октябрьском поле, есть и телефон. Ты что, собираешься ему звонить?