Поле боя
Шрифт:
– Ну… так… – не нашёлся что ответить я. – Люди вроде хорошие.
– Ага, хорошие люди с невнятным «Карателем-Э», – вздохнул Грем. – Значит, слушай. Броневик или нет юротдел «конторы» переоформит на нас…
– А у нас юротдел есть?
– Естественно! – возмутился препод. – Кстати, неплохой, из третьекурсников.
– Грем Джорджевич, а может быть, вы как-нибудь весь список нам зачитаете, – ласково попросил я его, – а то лично я до сегодняшнего дня думал, что мы просто группа дундуков, подрабатывающая отловом сбежавших
– Рано вам ещё, – буркнул мой собеседник. – Вы, Кузя, пока что – низшее звено пищевой цепочки. Безымянные исполнители и расходный материал, которому лишнего знать не положено.
– Это только у нас такие игры?
– Нет, у всех, но свои. Или ты реально думаешь, что все те тысячи бухгалтеров, юристов и прочих менеджеров, которые учатся в нашем колледже, пинают болты, в то время как у других есть интересное место в «Большой Игре»? Нет, Ефимов, это как раз вас припахивают на первом курсе, как расходники. Чтобы сразу привыкали…
– Приятно слышать, – фыркнул я. – А ваши десять процентов, они…
– Они идут им. Но это пока вам девиц по магазинам выгуливать приходится. А когда им реально придётся прикрывать вашу задницу, чинить поломанное имущество и лечить вас – придётся делиться, и делиться по-крупному.
– Здорово, – уныло произнёс я.
– А то! Так вот – тащи свою колымагу по адресу, который я тебе пришлю. Загонишь в бокс, закроешь дверь, и дальше не твоё дело. Всё понял?
– Ага, – без особого энтузиазма произнёс я. – Один только вопрос.
– Давай.
– А нас разве не должны учить хорошему, доброму, вечному. Вроде как тому, что: воровать – нехорошо, убивать – плохо, поддерживать коррупционные схемы – тоже неправильно…
– А это тебе, Ефимов, в сорок девятый класс. К Инге Ивановне. Она как раз… – В трубке послышался звук хлёсткого удара и тихий женский взвизг с сопроводившей его тонной приглушённого расстоянием мата. – …целенаправленно чекистов будущих готовит. Вот только и вы и они должны знать и уметь всё. Ты понял?
– Не очень, – насупился я. – Как всё это соответствует с явной игровой условностью, например, вроде оставления машины в том же гараже?
– Очень просто. Ты сначала так научись. Тем более что против тебя играют ребята совсем другого уровня. А мы тебе потом покажем, как правильно всё делать. Вопросы ещё есть?
– Нет.
– КС.
– КС… – я выключил трубку и взялся наконец за изрядно остывшие крылышки.
Из фастфуда вышел примерно минут через двадцать. Вдоволь посмаковав острое блюдо. Не наелся, но хотя бы приглушил голод. Перед тем как начать выполнять план, то ли по обретению колёс, то ли по поддержке Зайки, оставалось одно не решённое дело.
– Алло, Андре? – произнёс я, поднося трубку к уху.
– Кузя! – радостно отозвалась рыжая. – А я хотела…
– Андриана, погоди! – перебил я её. – У меня для тебя три новые
– Ты когда их поймал?! – голос девушки сразу преобразился, стал серьёзным и требовательным.
– Вчера.
– Кормил?
– Да. Сахарной крошкой, как ты и говорила.
– Поил?
– Из пипетки, прижимая пробирку большим пальцем.
– Полетать выпускал?
– Нет.
– Садист! Как есть садист! – ахнула она. – Ты где?
– За два квартала от Нининого дома.
– Ну так чтоб через три секунды был здесь! Время пошло!
Глава 3
Раз, два, три… Естественно, что в отведённое время я уложиться не мог, а поэтому особо и не спешил, благо пикси в своих баночках, на мой взгляд, чувствовали себя прекрасно. А когда добрался до Нининого особняка, то был встречен на пороге разгневанной Андре, ещё несколько десятков раз назвавшей меня садистом, живодёром и вообще несознательной личностью. Колбы с малявками у меня отобрали, и рыжая, которая предпочитала ходить по дому в вязаной кофте-сарафане, доходившей ей до середины бёдер, и тапочках в виде вырвиглазных зелёных панд, надетых на босу ногу, заторопилась в свою комнату, бросив мне вслед что-то невнятное.
Подумав немного, я разулся и потопал за ней. Поднялся по лестнице на третий этаж, где у девушек располагались спальни, и в нерешительности остановился перед распахнутой настежь дверью в комнату Андре. Пристрастия к быту у моей бывшей соседки после переезда никак не изменились и аккуратисткой она не стала. Помещение с приличных размеров двуспальной кроватью по центру было захламлено разбросанной одеждой, баночками, тюбиками, девичьими журналами и мягкими игрушками, а также прочим приятным сердцу любой женщины хламом непонятного мне назначения.
Бардак в нижней части комнаты органично перетекал в хаос на потолке, где туда-сюда носилось огромное количество разноцветных искр. Прирученные Андре пикси давно уже облюбовали массивную хрустальную люстру, и устроили среди её завитков, плафонов и блестящих висюлек своё маленькое волшебное королевство. Так что в помещении стоял постоянный перезвон, на удивление приятный, напоминающий теперь музыку, а не ту жуткую дребезжащую какофонию, какую устраивали первые полтора десятка отловленных мной малявок.
– Проходи! Чего застыл на пороге, – не поворачиваясь, сказала всё ещё недовольная Андре, которая в этот момент что-то химичила на своём рабочем столе.
– Да неудобно как-то… – ответил я, однако не стал дожидаться повторного приглашения.
Взгляд сразу зацепился за небрежно закрытый ящик комода, из которого свисали прижатые крышкой беленькие кружевные трусики. Пришлось деликатно отвернуться, хоть растяпа хозяйка и не могла меня видеть, так что я сосредоточил свой интерес на играющих в люстре светящихся малявок.