Поле мечей
Шрифт:
Цезарь с огромным трудом взял себя в руки, но когда он повернулся к друзьям, они увидели на его лице обычное спокойное и уверенное выражение.
— Кассивеллаун ничего не должен знать. Заложники уже на галерах, и среди них его сын. Веди легионы обратно на побережье, Брут. Я же спущусь вниз по реке и буду ждать с готовым к отправке флотом. — Полководец замолчал, пытаясь пересилить гнев. — Я не просто разобью племена галлов, Брут, — наконец решительно добавил он. — Я сотру их с лица земли.
Рений взглянул на ученика с сочувствием. Тому никак не удавалось ни отдохнуть,
ГЛАВА 42
В римских легионах во вспомогательных отрядах служили галлы, представлявшие почти все племена своей страны. Многие сражались в войске Цезаря по пять лет и даже дольше, а потому и думали, и действовали, как истинные римляне. Жалованье воины получали серебряными сестерциями, а доспехи и мечи им ковали в тех же кузницах, что и регулярным частям.
Когда Бериций отправил три тысячи галльских воинов для охраны продовольственного груза, мало кто смог бы отличить их от остальных солдат Рима. Даже командиры представляли местные племена; они выдвигались на командные посты после долгой и честной службы. Правда, поначалу Цезарь старался чередовать галлов с лучшими из своих людей, однако военные действия и продвижение по служебной лестнице постепенно изменили структуру войска.
По приказу Бериция из Испании прибыли корабли с пшеницей. Теперь они двигались из северных портов на юг и нуждались в защите. Зерна было вполне достаточно, чтобы накормить все города и деревни, которые сохраняли верность Риму. Его хватило бы на всю зиму, даже несмотря на то что Верцингеторикс сжег урожай, выращенный в самой Галлии.
Отряды галлов в безупречном порядке двигались на юг, шагая рядом с медленно едущими повозками, доверху нагруженными пшеницей. Разведчики рассеялись по округе на расстояние многих миль, готовые в любой момент предупредить об атаке противника. Каждый из воинов знал, что зерно способно стать поводом для нападения. Необходимость его охраны обостряла бдительность римлян даже в глубоком тылу, и редко кто из легионеров выпускал рукоять меча. Питались прямо на ходу, как правило, холодным мясом, а останавливались лишь с наступлением сумерек, чтобы наскоро разбить лагерь и переночевать.
И все же атака оказалась совершенно неожиданной. По широкой равнине внезапно с громоподобным криком пронеслась лавина всадников. Разведчики прискакали уже после того, как легионеры заняли оборонительную позицию, поставив тяжелые повозки полукругом, подобно небольшой крепости, и приготовив к бою копья и стрелы. Все в страхе смотрели на надвигающуюся черную тучу вражеской конницы. По траве и грязи к повозкам мчались тысячи всадников. В лезвиях мечей отражалось тусклое холодное солнце, и многие из галлов, не удержавшись, начали молиться давно забытым богам.
Марвен служил Риму с тех самых пор, как четыре года назад сменил голодное существование на жалованье легионера. Едва увидев,
Повышение по службе показалось чудом. Марвен участвовал в битве против сенонов и вместе с Брутом умудрился выкрасть царя из самой гущи его соплеменников. Да, в тот день удача повернулась лицом.
Погрузившись в воспоминания, воин не сразу заметил, что подчиненные смотрят на него с надеждой, ожидая приказов. А когда заметил, то лишь пожал плечами.
— За это нам и платят жалованье, ребята, — коротко заметил он.
Всадники неумолимо надвигались, и от топота копыт сотрясалась земля. Легионеры твердо держали оборону, защищая повозки с зерном. В землю воткнули копья, чтобы помешать атаке. Оставалось лишь ждать первой крови. Марвен ненавидел ожидание и почти торопил страшные события в надежде, что они раздавят разъедавший душу страх.
Послышались звуки горнов, и кони тут же остановились там, где их не могли настичь ни копья, ни стрелы. Марвен нахмурился: один из всадников спешился и направился к неподвижно стоящим легионерам. Сомнений не было: подошедшего легко было узнать и по светлым, с рыжим оттенком волосам, и по прекрасной золотой цепи на шее, которую он не снял даже в битве. Верцингеторикс.
Царь подходил все ближе, и Марвен следил за ним с удивлением и почтением.
— Не двигаться, — коротко приказал он своим людям, внезапно заволновавшись, что кто-нибудь из неопытных лучников занервничает и выстрелит. Сердце бешено стучало, и с каждым шагом царя волнение усиливалось. Храбрость этого человека граничила с безрассудством, и воины восхищенно наблюдали за его приближением. Впрочем, восхищение нисколько не мешало совершить жестокое убийство.
Верцингеторикс подошел почти вплотную и, заметив плащ и шлем Марвена, посмотрел командиру прямо в глаза. Возможно, у того от волнения просто разыгралось воображение, но видение могущественного царя с огромным мечом на боку показалось ему поистине волшебным в своем величии.
— Говори свою цену, — обратился к нему Марвен. Царь улыбнулся, и от этой улыбки голубые глаза вспыхнули ярким светом, а рыжеватая борода сама собой разделилась на две части. От глаз вождя не укрылось, что римский наемник крепче сжал меч.
— Ты готов убить своего царя? — поинтересовался Верцингеторикс.
Рука Марвена опустилась, словно по волшебству. Он взглянул в спокойные глаза человека, обладавшего невероятным мужеством, и вздрогнул.
— Нет, не готов, — тихо ответил воин.
— Тогда следуй за мной, — распорядился галл.
Марвен взглянул направо и налево, на своих товарищей и подчиненных. Все они молча кивали. Потом снова перевел взгляд на Верцингеторикса и, словно завороженный, опустился перед ним на колени, прямо в грязь. Царь положил руку ему на плечо.