Поле мечей
Шрифт:
На залитой кровью земле образовалось усеянное мертвыми телами пространство. Среди убитых было заметно несколько римлян, но в основном потери принадлежали вражескому войску. В центральной части линии сражения образовалась дуга, это Десятый легион с боем пробивался вперед, шагая по трупам убитых и безжалостно прокладывая себе путь мечами и щитами. Еще мгновение — и на головы варваров обрушился последний залп копий. Удар оказался вполне своевременным.
— Двенадцатый и Восьмой, вперед! — скомандовал полководец. — Открыть ворота!
Веревки снова натянулись, и десять
Метательные машины молчали, а римские воины бились с галлами. Плотные прямоугольники когорт терялись в массе варваров, а затем снова появлялись, словно камни в потоке, и опять погружались в пучину битвы.
На равнине сражались уже четыре легиона, но полководец направил им на помощь еще один, оставив лишь горстку для охраны форта и тыла. Горнисты стояли рядом, готовые исполнить любой приказ, и Цезарь смерил их твердым взглядом:
— По моему приказу играйте сигнал к возвращению!
Здоровой рукой он крепко сжал край красного плаща. Наблюдать за происходящим было тяжело, однако командиры продолжали решительно отдавать распоряжения, и вдоль всей стены галлы откатывались назад, навстречу той угрозе, которая ожидала их с неумолимостью судьбы. Силой воли Юлий не позволял себе торопиться.
— Трубите! Быстро! — наконец приказал он, внимательно оглядывая равнину. Воздух огласился протяжными звуками. Легионы зашли далеко, сражаясь на обоих флангах, однако Юлий знал, что они не позволят себе отступать беспорядочно. Ряды воинов будут отходить в боевом порядке, продолжая уничтожать врагов.
Римские манипулы с боем отступали, а вокруг них в бурлящем водовороте смерти гибли отчаянно вопящие варвары. Вот снова над рядами взлетел легионный орел и, не в силах сдержать чувства, полководец громко закричал. Он воздел дрожащую руку. Ворота открылись, и легионеры ворвались в укрепленный форт, сразу бросившись на стены, чтобы снова оказаться лицом к лицу с врагами.
Галлы рванулись вперед, и Цезарь с нетерпением посмотрел на орудийные команды. Момент был прекрасным, поскольку на равнину вышла вся армия галлов, однако полководец боялся отдавать команду, не удостоверившись, что легионеры успели надежно укрыться за стенами. Пытаясь решить множество проблем сразу, полководец не заметил поднявшихся в воздух вражеских копий, зато их вовремя увидел Рений.
Цезарь даже не знал, что старый гладиатор поднял над его головой большой щит и тем самым спас от неминуемой гибели. Однако, защитив любимого ученика и полководца, ветеран не позаботился о себе. Услышав странное хрипение учителя, Юлий повернулся, но было поздно: копье попало тому прямо в шею.
— Чисто! Все чисто! — кричал горнист, показывая, что все римские воины уже скрылись за стенами укрепления. Однако Юлий, не отрываясь, смотрел на поверженного Рения.
— Командир, пора пустить в ход орудия! — напомнил горнист.
Полководец машинально взмахнул рукой, и огромные баллисты ответили залпами. Тонны камней и железа снова поразили галльских всадников, и в их плотной массе тут же образовались кровавые пустоты. Племена двигались слишком тесными рядами,
Волна варваров откатилась назад, и над равниной повисла зловещая тишина. Сквозь туман Юлий слышал, как радуются потерям врагов легионеры. Медленно склонился над погибшим, но спасшим его самого Рением и закрыл мертвые глаза. Сил горевать не было. Но руки почему-то отчаянно тряслись, а во рту появился металлический привкус.
Подъехавший верхом Октавиан секунду помедлил возле стоящего на коленях и дрожащего в холодном поту полководца.
— Может быть, еще разок? Мы готовы.
Юлий с трудом поднял голову. Нет, он не должен потерять сознание прямо здесь, на глазах у всех. Этого допустить нельзя. Из последних сил он пытался противостоять неизбежному. Уже много лет с ним не случалось припадков. Нет, он не позволит. Усилием воли Цезарь заставил себя встать и сконцентрировать сознание. Сняв шлем, постарался вздохнуть как можно глубже. Однако ничего не помогало. Голова раскалывалась от боли, перед глазами сверкали молнии. Увидев стеклянный взгляд Цезаря, Октавиан сморщился, словно от боли.
— Легионы построились, командир. Если прикажешь, они готовы снова сразиться с врагом.
Цезарь открыл рот, чтобы ответить, но не смог произнести ни слова. Он медленно осел на землю, и Октавиан быстро соскочил с седла, чтобы поднять потерявшего сознание полководца. Он едва обратил внимание на мертвого Рения и крикнул горнисту, чтобы тот позвал Брута.
Брут прибежал со всех ног и, сразу все поняв, побледнел.
— Быстро унести, чтобы никто не увидел! — распорядился он. — Командирская палатка пуста. Бери за ноги и понесли, пока никто не заметил.
Вдвоем товарищи быстро подняли легкое от недоедания, судорожно дергающееся тело и отнесли в темную палатку полководца.
— Что делать? — спросил растерянный Октавиан.
Брут вынул из закоченевшей руки Юлия шлем.
— Раздевай его. Слишком много народу видело, как мы тащили его сюда. Теперь же, как можно быстрее, они должны увидеть, как он выйдет.
Воины радостно закричали, увидев, как из палатки выходит Цезарь. На самом же деле к ним вышел Брут в шлеме, доспехах и плаще друга. А в палатке на скамейке лежал, судорожно дергаясь, раздетый Юлий. Октавиан держал между его зубов жгут из крепко скрученной туники.
Брут взбежал на стену, чтобы оценить положение дел, и увидел, что второй сокрушительный удар баллист смял ряды галлов, и те еще не успели снова сомкнуть строй. В темноте палатки время тянулось гораздо медленнее, чем здесь, на поле боя. Центурион видел, что легионы смотрят на него, ожидая быстрых и точных распоряжений, и на мгновение поддался панике. За все время галльских войн ему еще ни разу не приходилось принимать на себя всю тяжесть решений. Рядом всегда был Юлий.
Скрытый шлемом, Брут лихорадочно думал. На ум пришло самое простое из всех возможных решений. Открыть ворота и убить все, что движется. Цезарь, конечно, не сделал бы этого, но Брут не мог со стены наблюдать, как сражаются его люди.