Поле под репу
Шрифт:
Н-да, с таким стражем не убежишь.
О встроенном антиграве в едва-едва очищенное от веток и коры дерево Дуня не подумала по трём причинам. А: она фантастике, пусть даже ненаучной, предпочитала фэнтези. Бэ: знала физику исключительно настолько, то есть не больше и не меньше, чтобы сомневаться в возможности подобных устройств. И вэ: магия была единственным шансом Дуни как-то выкрутиться из, мягко говоря, неприятного положения. Во всяком случае, девушка другого выхода не видела. По существу, она не видела и магии, зато парящее бревно убедительно доказывало, что волшебство есть. Осталась мелочь: научиться им пользоваться.
Дуня
Она устала. Она замёрзла. Она хотела есть. И она боялась.
— Янепонимаю? Янепонимаю! Эээ?
Дуня перешла на припадающий шаг русского танца — одна нога на носок, другая на ступню, — потому что уже сил не было бежать на цыпочках. А всё из-за юбки, которая так и норовила сунуться под тапочки.
— Янепонимаю!
Наконец, девушка сообразила, что подросток, из-за той стороны волшебного бревна, зовёт именно её.
— Что тебе? — печально вздохнула в ответ. Поговорить, порасспросить мальчишку что да как, хотелось, но, судя по тому, как он обозвал её, содержательной беседы не выйдет. — Моё имя не Янепонимаю, а Хуэмай, а фамилия — Кенгуру. — Грустно пошутила вслух Дуня, припоминая Джеки Чана и легенды освоения Австралии. Парнишка залопотал в ответ, но, не добившись внятного отклика, быстро отстал.
Дуня сосредоточилась на ногах. Те заплетались. Какая уж тут магия! Не упасть бы… Хотя чудо не помешало бы. Несмотря на то или, вернее, благодаря тому, что тело из-за бега и страха постоянно потело, было холодно — лёгкая футболка под вязаной кофточкой не спасала от пронизывающего ветра. В этом мире не царило начало жаркого лета, а вовсе недавно закончилось бабье. Будущее обещало только остатки дождливой осени и зиму — самые нелюбимые Дуней времена года. А она так хотела на солнечный морской пляж!
Ох, что же будет дальше? Бедняжка с ужасом думала, когда же организм потребует своё. Это в книгах девушкам легко в долгих странствиях, а как в жизни… Как в жизни Дуня просто-напросто не представляла, не имея даже опыта походов хотя бы с одной ночёвкой в чистом поле или лесу. Трудно. Жутко.
Ей казалось, что они бегут вечность. Ступни ныли. Да, какой же ты студент, если не умеешь носиться метеором по институту, гоняясь за халявой? И какая же ты отличница и рекордсмен по посещаемости, если не успеваешь на все лекции и семинары, в промежутках заглядывая в буфет, интернет-класс, библиотеку и болтая с подругами? Однако бежать, не зная, когда тебе позволят остановиться, и будучи в курсе, что всё бросить никак не получится, Дуне ещё не приходилось. Одно лишь осознание своего бессилия изматывало, а добавить к нему ещё и нетренированное тело… Дуня подвернула ногу.
Больно.
Понимая, что путь она продолжит мешком и, скорее всего, без некоторой верхней одежды, Дуня отчаянно рванулась и вцепилась что есть мочи в поводок, поджала ноги. Бревно летело как летело, даже в сторону не вильнуло — оно не заметило лишнего груза. Зато это увидел кое-кто другой. И оценил по достоинству: разговорчивый подросток восхищённо хмыкнул и ловко взобрался на крутой бок деревянного поводыря, благо путы дозволяли, протянул руки, недвусмысленно показывая, что хочет помочь Дуне. Минут пять парочка сидела на бревне, довольная жизнью. Потом на них обратила внимание охрана — плечи находчивых пленников обвил хлыст, и наглецы
Отряд остановился, как только стемнело настолько, что глаз не видел, куда ступала нога. Звезданутый, наверное, не хотел, чтобы пленники и, тем более, пешие воины покалечились, а сумерки и бездорожье тому способствовали. Свободные аборигены принялись за обустройство лагеря.
У Дуни болело всё: ниже пояса — от бега, выше — от висения. Голова раскалывалась, как часто бывало с девушкой, от смены климата и общего шока. По счастью, из-за того же организм не требовал ничего, кроме еды и отдыха. С едой получилось неплохо: хотя её и принесли в общем котле, отбивать у других пленников её не пришлось — охрана строго следила, чтобы каждому досталась положенная порция. Дохлятина, видимо, никому не требовалась. Да и на вкус варево — цвета его Дуня не разглядела — оказалось вполне приемлемым.
Затем девушку отволокли в какую-то палатку, бросили на гору тряпок и развязали. Дуня не придала происходящему никакого значения и почти провалилась в сон, когда ощутила странное. Запах. Застарелый пот. Этот запах вызывал тошноту. В отряде только один человек так вонял. Звезданутый пах мятой и конём, ведьма — растительным маслом. «Кумир» — травой и дорожной пылью. Товарищи по несчастью — грязью и кровью. Потом они, в общем-то, тоже пахли, но не таким омерзительным, как этот. Бородач.
Дуня распахнула глаза. Так и есть: захватчик был рядом и улыбался. В тусклом свете — на полу стояла лампа со свечным огарком внутри — девушка отлично рассмотрела кривоватые жёлтые зубы. Собственно, это единственное, что она видела.
— Что? — пискнула бедняжка и, сев, отползла. Откуда только силы взялись?
Бородач пропыхтел что-то и потянул руки к юбке. В его намерениях сомневаться не приходилось.
— Не надо. Пожалуйста, не надо, — по щекам Дуни покатились слёзы. Она ничего не могла сделать, поражённая столбняком, и лишь тихо бормотала. — Не надо.
А в голове билась мысль: «Ну пожалуйста! Пожалуйста! Пусть я буду Мэри Сью! Она же сильная, всё может. Её все любят!» Самая глупая на свете мысль. Даже не мысль, а безумная, неясно откуда явившаяся, молитва. Молитва, оставшаяся без ответа: Дуня не была Мэри Сью, она была Евдокией Лебедевой.
— Пожалуйста…
Бородач замер и круглыми глазами уставился куда-то вниз. Гипноз безобразной ухмылки рассеялся, и Дуня проследила взгляд. Юбка. Она распахнулась по фальшивому шву. Подкладку усеивали исписанные мелким почерком шпаргалки, где приколотые булавками, а где и пришитые ниткой — в три часа ночи и не такие идеи приходили в голову.
Однако чего же испугался насильник? Дуня не сразу, но сообразила — колдовства. Графики и формулы наверняка со стороны представлялись магическими рисунками и письменами, а ведь бородачу очень не нравилась старуха из кибитки. Он же её откровенно боялся! А, значит, мог испугаться и Дуню… Девушка только-только задумалась, как бы этим воспользоваться, как раздался шорох, мелькнула тень — и бородач завалился на бок. Волосы насильника потемнели от крови. Рядом стоял «кумир» с мечом в руке.
Её спасли! Сердце радостно застучало.