Полет Ящера
Шрифт:
– Я же говорю: оптический обман.
– И виселицы - обман?
– Какие виселицы?
– Сегодня по плотинке проходила, видела. Какой-то генерал сидел на коне и командовал. В белых перчаточках, шашка длинная, с позолотой…
– Ну и что?
– А то, что людей по его приказу связывали и вешали на фонарях. Вдоль всего моста. Скручивали с изоляторов провода - набрасывали веревки и вешали. А двоим по рельсине к ногам привязали и в воду сбросили. Только пузыри пошли. Так страшно было смотреть!
– Зачем же ты смотрела?
– Я хотела уйти и не могла.
– Говорят, какая-то доброармия. Ты можешь мне объяснить, откуда она взялась? И какая же это доброармия, если убивают людей?
– Доброармия - не от слова «добрый», а от слова «добровольно». Присядь, лапушка, - я ласково подтолкнул девушку к креслу.
– Сейчас мы попьем кофейку, и ты подробно расскажешь нам обо всем увиденном. А после и мы с тобой поделимся новостями. Сообща, глядишь, что-нибудь придумаем.
Надюха забралась в кресло с ногами, набычившись, уставилась на Гонтаря.
– Он так и будет держать меня на прицеле?
– Брось, Гонтарь, - я поморщился.
– Я же тебе о ней рассказывал.
Телохранитель смущенно опустил ствол АКСУ.
– Пардон, мэм. Нервишки… - Он снова расположился на диване, кованные свои каблуки выставил на журнальный столик. Надюха перевела взгляд на меня.
– Как ты себя чувствуешь? Нога ещё не прошла?
– Пока нет.
– Но ведь в гипсе, наверное, неудобно.
– Неудобно, а что поделаешь! Пока кости не срастутся, надо терпеть.
Надюха призадумалась.
– Может, оно и к лучшему, - пробормотала она.
– А то Дин-Гамбургер толковал, что как только снимут гипс, все будет кончено.
– Не понял?
Она фыркнула.
– Да это же из «Бриллиантовой руки»! Помнишь, как они боялись, что гипс снимут раньше времени!
Смех этой девочки болезненно резанул по сердцу. Что-то не то она говорила. Причем тут Гамбургер? Я свел брови на переносице.
– Где ты видела Дина?
– Да здесь же, в городе. Я уже от плотинки возвращалась, а он рядом на машине остановился. Зеленый такой кабриолет. Старинный. Предложил подвезти. Ну, я согласилась. А что, нельзя?
– Ты же его совсем не знаешь!
– Ну… Он представился. Назвал себя, сказал, что ты его хозяин. Разве не так?
– Так-то так, да только странно…
– Ой! Кажется, стучит кто-то!
Надюха встревоженно вскинула голову, и мы тоже услышали осторожный стук. И даже не стук, а скорее легкий шорох, словно кто-то терся о нашу дверь, неловко задевал коленями и локтями. Я болезненно сморщился от щелчка в голове. И даже не щелкнуло, а треснуло. Точь-в-точь как электрический разряд. Всем своим существом я почуял приближение недоброго. Точно накатывал черный и злой вал. Напряженно я всматривался в потайное, подсказывающее ответы пространство, но там было черным-черно. Я никак не мог что-либо разглядеть.
– Схожу, посмотрю!
– Гонтарь взялся за автомат.
– Только осторожнее!
– просипел я. Предчувствие роковой встречи превратилось в уверенность, но направление основной опасности
– Ни в коем случае не открывай дверь!
– Не волнуйтесь, босс.
– С автоматом наперевес телохранитель двинулся вон из комнаты, но до порога так и не дошел. Движение руки Надюхи я успел зафиксировать боковым зрением, но очень уж быстро все произошло. Пуля, выпущенная из её крохотного пистолетика, угодила Гонтарю точно в затылок. Клюнув лицом вперед, телохранитель грузно обрушился на ковер, а в следующий миг подаривший смерть Гонтарю пистолетик смотрел уже на меня.
– Сидеть, Ящер!
– гаркнула построжавшим голосом Надюха.
– Что ты сказала?
– Что слышал! Ты арестован!
– Кем?
– Органами НКВД!
– Что, что?
– Ты не знаешь, что такое НКВД?
Я взглянул на неподвижно лежащего Гонтаря, стиснув кулаки, процедил:
– Да нет, наслышан.
– Вот и замечательно, быстрее заговоришь!
Я стиснул кулаки, задыхаясь, выплюнул:
– Мерзкая тварь! Дешевка! Значит, эти выродки успели завербовать и тебя!
– Глупенький! Да я сама к ним пошла! Сама, понимаешь? По убеждениям! Чтобы всех вас до третьего корня извести, чтобы очистить мир от таких, как ты.
– Шлюха!
– Дурачок!
– она произнесла это почти ласково.
– Да ты через час будешь у меня в ногах ползать, прощение вымаливать! За «тварь», за «шлюху», за все свои распаскудные фокусы.
– Не дождешься!
– Дождусь, Ящер! Непременно дождусь, - Надюха хищно оскалилась.
– Ты давно был у нас под колпаком. И Елена твоя регулярно писала докладные. Думаешь, с чего это мы с ней так быстро подружились, а?
Я в бешенстве захрипел. Гнев обвил горло удавкой, воздуха не хватало.
– Что, стратег? Не раскусил? Ничего!.. Зато будет теперь о чем поразмыслить! А я тебе помогу. Времени у нас для душевных бесед много…
Я попытался вскочить, но сверкающий пистолетик опустился чуть ниже, и плеснувшее пламя огненным языком лизнуло в забинтованную ногу. Гипс - не титановые пластины, и, зарычав от боли, я осел на диван. Вместо ругательств из горла выходил Какой-то неразборчивый шип. И зудела, страшно зудела потревоженная нога.
ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ПЯТАЯ
Мы воем по жизни,
Мы воем по песням,
Мы - правнуки Серых Волков…
Ла Помас
ВЧК-ОГПУ-НКВД-МГБ-КГБ-МБВД-АФБ-МБР-ФСК-ФСБ… А ещё раньше Тайная канцелярия и Тайная экспедиция. Сколько лиц и сколько аббревиатур! Какое гигантское число «сансонов» успели подготовить и выпустить в подвалах сего жуткого вуза! Таких, как мой Хасан, там встречали с распростертыми объятиями, хотя и не задерживали особенно долго. Грязный орган и чистить надлежит тщательнее. Это вам не печень с почками! Парой процедур не отделаешься! Во всяком случае такое количество чисток, какое претерпели карательные органы, не испытывала ни одна другая структура. Что и говорить, усатый Иосиф знал толк в гигиене.