Полет Ящера
Шрифт:
Чуть приподнявшись, я огляделся. На секунду-другую ощутил в ногах неприятную слабость. Сразу за реденькой шеренгой тополей пугающей глыбой вздымалось здание кинотеатра - того самого, в который когда-то нас заманила прелестница Фима. Впрочем, она здесь тоже была абсолютно ни при чем. Теперь-то я понимал это прекрасно. Как известно, все пути ведут в Рим, и к тому роковому экрану меня мог подвести кто угодно.
Возникло жуткое желание закурить. Я лихорадочно обшарил карманы и достал смятую пачку. Последняя потерявшая форму сигаретка, роняя табачные крошки, выкатилась на ладонь. Что ж, весьма символично… Зажигалки у меня не нашлось,
– И, пожалуйста, не задерживайтесь!..
Я вздрогнул, услышав голос Безмена. Но подсказчик уже шагнул в сторону. На меня он не глядел, на лице его не читалось ни злости, ни участия. Город был наводнен знакомыми масками! Масками, но не людьми.
Окутавшись дымом, я выбрался из «Форда». Не без усмешки отметил, как напрягся плечистый жандарм. Рука его словно невзначай легла на ремень поблизости от кобуры. Значит, все-таки живой человек, хоть и маска. И ноженьки мои когтистые успел, конечно, рассмотреть как следует.
Сигаретку я высосал в три присеста. Легкие клокотали, как кузнечные мехи, - им эта никотиновая порция была форменным пустячком. Оттого и расползлась на груди рубаха, тугим пузырем вздувался пиджак. Я не сомневался, что скоро лопнет и он. Стремительный рост не замедлялся ни на минуту - и даже, похоже, шел по взлетающей кривой. В кинотеатр я пробрался, согнувшись в три погибели, словно прополз в собачью конуру.
Знакомое фойе, все тот же серенький неказистый зал. Людей, разумеется. Никого, зато непонятный грохот снаружи. Кто-то с монотонным упорством долбил в стены тяжелым. Неужели тот самый таран?..
Я сумрачно рассмеялся. Ну конечно! Просто машинка проявила редкую деликатность - объехала здание стороной, подбросив к черному ходу. С фасада буйствовала разъяренная толпа, а терпеливый жандарм с голосом бывшего финансиста поджидал прибытия главного персонажа. Очень и очень мило!.. Дракона загнали в угол, чтобы добить всем миром.
В сомнении оглядев фанерные ряды сидений, я решил не садиться. Не по росту и не по размеру. Только раздавлю все к чертовой бабушке!..
Один за другим прозвенело три коротких звоночка. Свет под потолком предупреждающе мигнул и стал гаснуть. А в следующий момент застрекотал кинопроектор. Я воззрился на экран, но ничего не увидел. Трещали двери, кричали люди, с раскачиваемых стен кусками отлетала штукатурка, но экран по-прежнему оставался пуст. Там должен был быть я, но меня там не было, и это отчего-то пугало больше, чем сотрясающий здание грохот.
Решение пришло с запозданием, и я удивился, почему не догадался об этом сразу. Меня и не могло быть там, потому что я по-прежнему находился здесь. Ребус для первоклассника!..
Сминая сиденья когтистыми стопами, шумно всхрапывая, я зашагал к экрану. Луч проектора бил теперь в мою спину, и чем ближе я подходил к экрану, тем огромнее становилась тень на сахарном полотне. Абрис был уже абсолютно нечеловеческим, - это я видел совершенно ясно! Короткие передние лапы и что-то тяжелое за спиной. Ну да, конечно, хвост! Мои хвост!..
В экран я вошел, как в воду, на мгновение задохнувшись от плеснувшего в легкие пламени. Но первый дискомфорт быстро прошел. Грудная клетка заколыхалась прежним порядком. Тем, что заменяло в заэкранном царстве кислород, тоже оказалось
Задержав дыхание, я прислушался. Откуда-то издалека до меня долетел детский голосок. Я остановился. Что это? Очередная галлюцинация?.. Возможно. Тогда откуда столь явственные детские интонации?
Я снова напряг слух. Да нет же! Голос доносился совершенно отчетливо. Правда, непонятно было, плачет ребенок или смеется, но в том, что голос принадлежал именно ребенку, сомнений не оставалось.
Я возобновил движение. Вполне возможно, что этим ребенком тоже был я. Пространство сворачивалось, и прошлое сотен людей мне довелось повидать воочию. Что особенного таилось в том, что в конце пути мне предстояло столкнуться с самим собой в возрасте младенца? Возможно, в этом таилась своя логика. Заглатывающая хвост змея в конце концов добирается до собственного затылка. С боем продравшись через зловещий лабиринт. Ящер вновь видит себя на старте…
Кажется, ребенок все-таки смеялся. Ну да! Плакать ещё не настала пора. Горестные поводы чередой и эшелонами стояли ещё впереди. И не огорчало даже то, что занимали они все пути и подъезды. Жизнь напоминала гигантский железнодорожный узел. Еще издали она оглушала грохотом колес, пугала красным запрещающим светом, обилием тормозных колодок. Абсолютно произвольно формировалось наше будущее окружение, и неизвестный диспетчер скрупулезно отсеивал все лишнее, переводя стрелки, спуская ненужное вагончиками с сортировочных горок. Уже внизу ехидные помощники выставляли на рельсины стальные башмаки. Скорость терялась в искрах и скрежете. Вагоны застывали в мертвой неподвижности. Ничего этого ребенок ещё не знал и потому продолжал смеяться.
Грузно шагая, я болезненно щурился, силясь выловить из мглы хоть малейший проблеск живого. В конце концов, я должен был увидеть этого мальчика! Просто потому, что он когда-то был мною!
Или все-таки не был?..
В бессильной ярости я зарычал. Теперь это казалось уже совершенно естественным. На то и дарован драконоподобным голос. Однако рокот моих связок никого не напугал. Пустота, как известно, не умеет бояться. Она сама в состоянии устрашить кого угодно.
А был ли мальчик?
– с ехидством вопрошала тьма. И сама же спешила утешить: - Всенепременно! А как же! Ведь и Ящеры из кого-то произрастают.
И вновь грудь моя содрогнулась от раскатистого рева. Однако теперь в нем уже сквозил страх. Грозить я умел там. Здесь прежние методы не годились. В самом деле! Смешно наблюдать аквалангиста, спустившегося под воду с удочкой и крючком! Вероятно, я пребывал в аналогичной ситуации. Грустно, смешно, нелепо!..
Ноги размеренно и тяжело месили рыхлое тесто небытия. Я продолжал восходить в неведомое.
Екатеринбург, 1998 г