Полёт
Шрифт:
– Вы бы хотели красное вино к вашей еде, мисс? – спросила она вежливо, я просто киваю головой, заворачиваю рукава его толстовки, которую ношу, беру салфетку и кладу на колени, а затем беру нож и вилку в руки.
Она ставит бокал вина передо мной, стол достаточно большой, чтобы вместить всё на нём и есть ещё много пустого места. Жизнь богатых – это, безусловно, роскошь в самолёте.
– А вы, сэр? – спросила она Гарри, который всё ещё немного сонный, но его сидение сейчас в прежней позиции, теперь он сидит ровно.
–
– Вы бы хотели белое вино? – спрашивает стюардесса, но он кивает головой.
– Просто воды, пожалуйста, - говорит он, прокашлявшись, сидя прямо и берёт вилку.
– Сейчас, сэр, - сказала она, перемещая переднюю тележку всего на несколько шагов.
Мы оба ели в тишине, только звук наших приборов о тарелки, заполнял нашу кабину. Всё ещё это странно, что он сидит рядом со мной, я знаю, что он просто обычный человек, но я не знаю, как вести себя. Что я должна сказать ему? Я решила просто сосредоточиться на еде и немного поговорить, это лучший вариант.
– Ты хорошо поспал? – спросила я, кладя кусок мяса в рот. Это может быть и первый класс, но еда всё равно имеет вкус еды самолёта, который не очень то и хороший.
– Да, пока кто-то не разбудил меня, - он смотрит на меня, прищурив глаза, берёт бутылку у стюардессы и ставит её на столике, открывая пробку.
– Ну, в свою защиту, - я глотаю свою еду, поворачиваюсь, чтобы на мгновение взглянуть на него, – ты храпел.
– Правда? – смеётся он, ставя бутылку и начиная резать свою курицу.
– Да, небольшой мягкий храп, - говорю я, пытаясь поддержать разговор. – Ты, наверное, действительно устал, если храпел.
Я начинаю отодвигать помидоры из моего салата, кривя лицо от отвращения, я никогда не была фанатом томатов. Кажется, он заметил, что я делаю, потому что без моего разрешения, он натыкает помидоры на вилку и перекладывает их в свою тарелку, взяв один из них в рот. На мгновение я прекращаю движение столовых приборов.
– Не так устал на самом деле, моя перегородка не совпадает с моим носом, так что я неправильно дышу, - объясняет он, беря ещё один помидор из тарелки, как если бы это было нормальным поступком. – Хорошо. Итак… тебе нравятся The Rolling Stones, но не томаты? Это странно.
– А ты я вижу, хочешь попробовать еду всех, - я поворачиваюсь, чтобы посмотреть на него, скрывая смех. – И роешься в их плеерах, - я крепко сжимаю губы, его выражение лица слишком смешное. – И это я странная.
– Точно, - хихикает он, беря последний помидор из моей тарелки и затем сосредотачивая внимание на его. – Какая ещё еда тебе не нравится?
– Ммм, - я двигаю губами, тыкаю в картофель и играю с ним по тарелке. – Мне не нравится всё горьковато-сладкое, это просто не имеет смысла для меня.
– Я уверен, этому есть причина, - говорит он, останавливая
– Я имею в виду… - Так здорово, что мне удалось скрыть нервозность, но на самом деле, когда я чувствую на себе его взгляд, то мне страшно. Я глубоко дышу, прежде чем говорить. – Ты не можешь быть сладким и горьким одновременно. Как это вообще работает? Это как двухполюсная еда.
– Итак, тебе не нравятся мармеладные червячки? – он выглядит оскорблённым.
– Неа, - говорю я, возвращая взгляд на свою еду.
– Лимонад? – он наклоняет голову в сторону.
– Нет, - я кладу кусок в рот.
– Хорошо. Что на счёт, - он перемещает вилкой в воздухе, кусок курицы зажат на ней. – Брауни.
– Нет, я, хорошо, может быть брауни, - я сдаюсь, ты не можешь сказать нет брауни. – Но это единственная вещь.
Он остаётся тихим в течение некоторого времени, просто ест в тишине. Я делаю то же самое, моя тарелка почти пуста, как и стакан. Без вопросов он зовёт стюардессу для наполнения его, она сразу же идёт с вином и наполняет мой стакан. До сих пор он был очень внимателен ко мне. Это мило.
– Спасибо, - говорит он женщине, когда она наполняет мой бокал, сразу же после оставив нас.
– Спасибо, - говорю я ему, беря свой стакан и делая глоток. – А что насчёт тебя? Ты не любишь вино?
– На самом деле, нет, - он берёт последний кусок в рот, оставляя столовые приборы на своей тарелке. – Я не большой поклонник алкоголя в целом.
– Ох, это… странно, - я не могу доесть мою еду, мой живот уже полный. – Почему? – я не могу не спросить.
– Это просто не имеет смысла для меня, - он смотрит на меня, дразня своими словами, заставляя закатить глаза.
– Ты прикалываешься, - смеюсь я, смотря на него со своего места.
– Не знаю, я просто его не люблю, - он пожимает плечами, переводя глаза на пустую тарелку.
– Люди используют его как способ получить удовольствие, а мне это не нужно. Плюс, он ужасен на вкус.
– Вино довольно хорошее, - говорю я, поднося стакан к губам. – Итак, ты не пьёшь, совсем.
– Конечно, пью, время от времени, - он усмехнулся, глядя на меня.
– Какой твой любимый напиток? – спрашиваю я, делая глоток из своего бокала и оставляя его у моего рта.
– Пина-колада, - говорит он со смешным испанским акцентом. – Держу пари, ты не ожидала такого.
– Это точно, - я делаю ещё один глоток, подавляя смех.
Стюардесса снова останавливается перед нашей кабиной, принимая тарелки и очищая маленькие столики. Я допиваю оставшуюся часть моего напитка и отдаю ей пустой стакан, прося бутылку воды.
– Какой десерт? У нас есть клубничный чизкейк и крем-брюле, - она выжидающе смотрит на нас обоих.
– Мне крем-брюле, - говорю я, я знаю, что была сыта, но всегда есть место для десерта.